А у сына было слишком мало друзей и сверстников, кто общался бы с ним на равных. Пожалуй, Ария была единственной.
* * *Я уснула почти моментально. Приняла душ, рухнула на постель и отключилась.
Когда мне в последний раз снились кошмары? Наверное, в детстве. Лет в десять, когда разводились родители.
Но потом все прошло. А в эту ночь – страхи вернулись.
Я бежала в полной темноте, падала, поднималась, вязла в липкой трясине, а за спиной слышался приглушенный хриплый шепот.
Готовься… Готовься… Готовься…
К чему? Так и хотелось закричать, но непослушные губы слипались.
И вдруг темнота рассеялась. Я оказалась в незнакомой комнате.
Кабинет с кожаным диваном и необъятным рабочим столом. Настолько длинным, что глаз не хватало. Стол будто тянулся до самого горизонта.
Я отвернулась, словно хотела уйти из этого чужого помещения. Но уткнулась носом во что-то теплое. Даже горячее.
И ощутила, как чужие ладони обжигают. Хватают меня за плечи, спину, талию.
Я ощутила почти физическую боль, когда эти руки толкнули меня на стол.
– Не-е-е-ет! – но крика не было, я не могла кричать. Даже шептать не могла.
И вдруг глаза из красных превратились в ярко-голубые, льдистые, но очень холодные. Они будто замораживали меня изнутри, в то время, как руки обжигали.
Я испугалась. Но настойчивые прикосновения становились все более откровенными. Эти пальцы были везде, сдирали с меня одежду. А я не могла их оттолкнуть, избавиться от них.
Я рывком села в постели. Безумие какое-то! Ужас! Мрак!
Я тяжело дышала, сердце колотилось от страха и… возбуждения. А между ног пульсировало так, что хотелось их крепче свести.
– Охренеть! – прошептала я, не веря собственным мыслям, ощущениям, скрытым желаниям. – Нет уж! Точно нет! Определенно нет!
Я шептала вновь и вновь, поплелась в душ. И долго стояла под теплыми струями, старательно прогоняя ночные кошмары.
* * *Влад открыл глаза, сел, сонно осмотрелся по сторонам.
Черт. Какого хрена?
В спальне Архипов был один. Выходит, просто сон.
Но, мать его так, какой реалистичный!
Влад тряхнул головой, прогоняя наваждение. Мужчине все еще казалось, что руки гладят плавные изгибы, сжимают, стискивают. В ушах звучат стоны и вскрики.