Однако в данном случае Солдат был правильно мотивирован – жаждал реабилитироваться после нескольких проваленных работ, – и мы с Культиком пошли ему и Грине навстречу, предоставив такой шанс.
На этот раз Лёша обошёлся без гранатомёта и взрывчатки, и для ликвидации Отарика использовал немецкую спортивную винтовку «Аншютц» калибра 5,6 мм, оснащённую оптическим прицелом.
В ближайший же вторник, 5 апреля 1994 года, при выходе из бани тремя выстрелами в грудь, произведёнными Солдатом с чердака жилого дома с расстояния примерно 120 метров, Старик был убит.
А через 20 минут я уже звонил в Израиль и докладывал Сильвестру о выполнении задания:
– Мы обо всём договорились с тем человеком, Иваныч!
Убийство авторитета такой величины всколыхнуло Москву. Дело вызвало широкий резонанс. Сергей Иванович пока благоразумно оставался в Израиле.
Проводить Отарика в последний путь собрались люди со всего бывшего Советского Союза и самых разных социальных групп: спортсмены, предприниматели, артисты, политики, чиновники, работники правоохранительных органов и силовых структур, криминальные лидеры, братва…
Мы с Культиком тоже присутствовали на похоронах (ведь было бы странным, если б «сильвестровские» не приехали попрощаться с Стариком), а потом в числе других близких друзей Отарика были приглашены на поминки в «Националь».
Там, воспользовавшись случаем, мы со скорбью на лицах заверили сторонников Квантришвили в нашей искренней дружбе и в том, что они всегда могут рассчитывать на наше поддержку.
Я не знаю причину, по которой Сергей Иванович отдал приказ на устранение Отарика.
Но утверждать это не могу по той же самой причине – не знаю. А гадать не стану, не благодарное это дело – игра в конспирологию.
После устранения Старика мы с Культиком поднялись на высшую ступень в иерархии «сильвестровской» структуры.
По указанию Сергея Ивановича Гриша Лернер, ставший тогда уже Григорием Цви бен Ари, открыл нам счета в одном из израильских банков. На эти счета стали поступать деньги от Сильвестра, то есть мы стали ЕГО дольщиками.