В результате Грининых потуг его партнёры согласились обсудить проблему в неформальной обстановке, назначив ему встречу на… стадионе! Поздно вечером! Ту-ду-ду-ду! (Звучит тревожная музыка.)
По просьбе Грини я снова приехал в Киев и вместе с ним отправился на эту «деловую» встречу.
Было начало декабря. Темнело рано. На часах девять или десять вечера. Абсолютно пустой стадион, и только мы, словно три тополя на Плющихе, топчемся на пятачке возле трибун в ожидании «партнёров».
Вообще-то на счёт «трёх тополей» я поскромничал.
Ночной стадион выглядел зловеще. Идеальное место для исполнения. А что? Стреляй не хочу! На улице, за стенами стадиона, никто и не услышит, хоть из пушки пали. Может, для этого нас и пригласили сюда? Снайперская винтовка, гранатомёт или пара-тройка АК, вот и решение всех проблем с московскими партнёрами. Ну или сдать нас всех скопом «ментам».
Рассредоточили людей, взяв под контроль ближайшие трибуны и въезд на стадион, да и сами постарались не оставаться на виду.
Время шло, но оппоненты не появлялись. Чем дольше это тянулось, тем неуютнее мы себя чувствовали. Словно под прицелом. Вот-вот и начнётся… Но не началось.
Проторчав там минут 40, но так никого и не дождавшись, мы покинули стадион.
Что это было? Шутка? Проверка на «слабо»? А может быть действительно хотели исполнить, да не получилось, или исполнителей смутило количество вооружённых людей, прибывших с нами на встречу?
На сделку по нефти эта несостоявшаяся встреча никак не повлияла, в том смысле, что Гриню так и продолжали динамить.
Но спускать мошенникам, пусть и высокопоставленным, этот кидок никто не собирался.
* * *В конце декабря, на новогодние праздники, мы с Гриней отправились на Канарские острова, на Тенерифе, где у него был дом.
Ещё зимой 1991–1992 годов, впервые оказавшись на Тенерифе, я, несмотря на всё очарование острова, понял, что встречать Новый год на Канарах (да и вообще в жарких странах) это далеко не самая удачная идея. И вряд ли я, по собственной инициативе, вновь отправился бы туда отмечать зимние праздники.
Однако, чего только не сделаешь ради товарища.