Не бойся, тебе понравится, это вкусно. Так вот, вернемся к моей старушонке. Оставим пока открытым вопрос о деньгах и поглядим, чем она занимается сегодня. А сегодня, друг мой сердечный Селуянов, она, во-первых, не хочет, чтобы ее сын женился на Элене Бартош, причем не хочет без всяких разумных объяснений, а во-вторых, зачем-то ездит к черту на кулички, аж в Люберцы, и вступает в непонятные мне контакты с дважды судимым алкоголиком Павлом Смитиенко.
– С кем, с кем?! – вдруг переспросил Селуянов, от неожиданности стряхивая пепел с сигареты не в пепельницу, а в стакан с минеральной водой.
– Ну да. А ты его знаешь?
– Да ты что, Юрок, забыл? Ты сам его знаешь. Не может быть, чтобы ты не помнил. Восьмидесятый год, нас же всех свидетелями вызывали, потому что мы все его знали. Ну, вспомнил?
– Ох ты, елки-палки!
Коротков тяжело опустился на стул, отирая руки о фартук.
– Так это тот самый?
– Ну да. Смитиенко."
"– Как же я фамилию-то забыл.
– Заказ? – высказал догадку Николай. – Она заказала ему сорвать свадьбу сына?
– Возможно. Только зачем? Почему ей до такой степени не хочется, чтобы он женился на Элене? Впрочем, если Смитиенко действительно алкаш, то вытянуть из него правду – дело двух минут.
– Я с тобой, – решительно отозвался Селуянов.
– Это зачем? – удивился Юра. – Я и один справлюсь, труд невелик.
– Так любопытство ж разбирает, – улыбнулся Николай. – Да и на Пашку посмотреть хочется, столько лет его не видел.
– Ладно, – согласился Коротков, – поехали вместе.
Они поужинали, выпив вдвоем бутылку водки, из которой на долю Короткова пришлось чуть меньше трети.