– Это подарок мужа.
– Я завезу ее через часок, мне все равно нужно в ваши края по делу…
Голова у Насти разболелась, пришлось принять две таблетки анальгина, но боль не проходила.
– Тебе на воздух нужно, – авторитетно заявил Чистяков, с жалостью глядя на ее бледное лицо с синевой под глазами. – Пойдем, я тебя выгуляю.
– Работай, Лешенька, я одна пойду. Посижу на скамеечке возле дома, подожду Антона, он должен подъехать. Я у него в машине вчера зажигалку оставила, он привезет.
– Сделала из него верного пажа и оруженосца? – усмехнулся Алексей.
– До чего?
Она наклонилась, чтобы завязать шнурки на кроссовках.
– Влюбится он в тебя, если уже не влюбился. Что тогда будешь делать?
– Лешик, ты же знаешь, в меня нельзя влюбиться. Меня можно только или любить, или терпеть. Третьего не дано. А любить меня, глупую и некрасивую, умеешь только ты."
"– А вдруг и он тоже сумеет?
– Брось. – Она пренебрежительно махнула рукой и ласково обняла его. – Кроме тебя, этого не сумеет никто.
Она застегнула куртку и открыла дверь.
– Если кто мне позвонит, я буду через час. Если что-то срочное – я внизу, дальше десяти метров от дома отходить не буду.
Спустившись вниз, Настя уселась на скамейку. На свежем воздухе ей и впрямь стало полегче, головная боль немного отступила и сразу же захотелось курить. «Буду терпеть, – сказала себе Настя, засекая время. – Потерплю десять минут, а там посмотрим». Чтобы не думать о сигарете, стала вспоминать историю Вероники Матвеевны Турбиной.
Десять минут прошли, и она решила потерпеть еще столько же.