– Ты что, не знала? – завопила я, и она покачала головой. Хотите верьте, хотите нет, но она просто никогда не бывала в достаточно близком контакте с собаками, чтобы выяснить, что она гиперчувствительна к их шерсти, или слюне, или чему там ещё. А может, это развилось у неё во взрослом возрасте. Не думаю, что она притворялась: не настолько она плохая.
Ладно, я думала так – время от времени. Но когда у Джессики случился приступ удушья, после которого она была вся вымотана, а волосы у неё взмокли от пота, мы поняли, что мистера Мэша придётся вернуть.
Наверное, это необычно, когда лучший и худший день твоей жизни разделяет всего месяц, особенно учитывая, что мне тогда было всего десять.
Я прорыдала целую неделю, а Джессика всё повторяла, что ей очень жаль, и пыталась обнять меня своими костлявыми руками, но я была в ярости. Я и теперь иногда в ярости.
Мистер Мэш вернулся в Сент-Вуф. И единственный плюс – это то, что он по-прежнему там. Викарий говорит, что я могу приходить к нему, когда захочу.
Я стала волонтёром в Сент-Вуфе. Официально я ещё слишком мала, но папа сказал, что убедил викария «отойти от правил».
На самом деле, это был не единственный плюс. Второй плюс состоял в том, что в Сент-Вуфе была целая куча собак, и все они мне нравились.
Но больше всех я любила мистера Мэша, и именно из-за него – пятнадцать месяцев спустя – мы с Рамзи и встретили доктора Преториус.
Глава 4
Было утро, около девяти часов, и над берегом висел прохладный туман. На пляже были я, Рамзи, мистер Мэш и две другие собаки из Сент-Вуфа.
Я спустила мистера Мэша с поводка, и он сбежал по ступенькам и поскакал по песку к воде – как обычно, пытаться съесть белые гребни маленьких волн. Рамзи держал уродца Дадли, которого нельзя отпускать с поводка, потому что у него нулевая реакция на зов, то есть когда его зовёшь, он не подходит. Однажды Дадли добежал до самого маяка и, вероятно, убежал бы и дальше, если бы не прилив.
Так что мистер Мэш бегал по берегу, Дадли рвался с поводка, а Салли-Энн, лхасский апсо, весьма неохотно обнюхивала каменные ступени.
У подножья ступеней стояла высокая пожилая леди, прядь за прядью прятавшая пышные седые волосы под жёлтую резиновую шапочку для плавания. Я ткнула Рамзи в бок.
– Это она, – шепнула я. – Из Испанского Города.