Примерно полчаса спустя я всё ещё мечтаю, как потрачу деньги, когда снаружи моей палаты раздаются голоса и дверь открывается.
– Привет, Джорджина. – Это Джессика. Мне можно идти. Тут это называют «выписывают». – Идём со мной, – говорит она.
Десять минут спустя я иду за ней следом по больничным коридорам и через стоянку к зданию, где она работает. Она всё время говорит – думаю, больше, чем когда-либо."
"– Сегодня вечером придут из полиции, чтобы с тобой поговорить. Твой папа беседовал с папой Рамзи… – и так далее.
Она идёт передо мной, и я смотрю на её костлявую спину и думаю – уже в который раз, – как же она отличается от папы. Они познакомились через маму, косвенно. Кажется, я об этом уже рассказывала. Сложно вспомнить, особенно сейчас, когда в голове немного туманно. С тех пор, как мама умерла, папа каждый год собирал деньги для местной биоботической исследовательской лаборатории.
РОБЕРТО И КАССАНДРА САНТОС
Это был единственный раз, когда я видела папу в галстуке. Мы стояли там среди незнакомых людей, и тут к папе подошла невзрачная женщина с короткими встопорщенными волосами.
«Здравствуйте, – сказала она. – Я Джессика Стоун». Нам с Клемом она представиться не потрудилась.
Было что-то в том, как папа смотрел на неё, такое, что я сразу всё поняла. Знаю, увидеть будущее невозможно, но у меня в голове появилась отчётливая картинка: Джессика Стоун сидит на нашем диване.
Когда мы ехали домой после церемонии в папиной старой блестящей машине, я сказала:
«Пап, мне не нужна мачеха», – и он засмеялся, но ничего не ответил.
Биоботическая лаборатория в больнице, кажется, расширилась с тех пор, как мы были здесь с папой и Клемом.
– Результаты ещё не пришли… ждём во вторник…
– Ну так займись этим – уже неделя прошла!
– Я дважды отправляла образцы. Ты не могла их оба раза потерять, Таша…
Главное здание построено из старых красных и оранжевых кирпичей.