– Какой конверт? В какой комнате? Прекрати, Рамзи.
– Джорджи? Ты что, прикалываешься? Конверт с именем – я сказал, что проверю его. Джорджи!
И у меня появляется жуткое чувство, что кусочек моей памяти – крохотный кусочек – был стёрт. Рамзи так настаивает, что я вынуждена ему поверить. Такое случалось уже дважды или трижды за несколько последних дней. Вчера, например, я сказала папе: «Передай мне, пожалуйста, э-э-э… э-э-э… э-э-э, эм… ц-ц, э-э-э… масло!»
Мы просто посмеялись над этим, но он посмотрел на меня странновато.
Я лежу в кровати и разговариваю с Рамзи, и у меня появляется ощущение, что это может продолжиться и дальше, и я в точности знаю, из-за чего: у меня повредился мозг. Тем временем Рамзи всё ещё болтает:
– …думаю, скорее всего, это она, но я не уверен.
Я заставляю себя вернуться к разговору.
– Инициалы у неё те же, – говорю я, – и мы знаем, что доктор Преториус любит плавать.
Рамзи ничего не отвечает, пока я не признаю:
– Это ничего не доказывает, так ведь?
– Может, нам просто спросить её? – говорит он, как будто это самая обыкновенная в мире вещь. «Простите, доктор Преториус, вы случайно не миллиардерша-затворница, доктор Эрика Петтарссен?»
– Не тупи, – говорю я, но для Рамзи это типичная идея. Нет фильтра ситуации, видите. Он бы сделал так не задумываясь.
Я слушаю его в пол-уха, потому что статья по-прежнему эхом отдаётся у меня в голове, вместе с мыслью, которая пришла мне на ум, когда Джессика была в моей комнате.
Потом я лежу в кровати, свесив руку через край, и в моём воображении шершавый язык мистера Мэша утешающе лижет тыльную сторону моей ладони.
Честно говоря, поспать мне особо не удаётся. Кажется, я целую вечность не спала ночью как следует.
В голове эхом звучат слова доктора Петтарссен из статьи.
«Изменить всё будущее».
В мозгу у меня всё крутится и крутится моя безумная идея.
Глава 41
На следующее утро я просыпаюсь в семь часов, чтобы пойти в амбар проведать мистера Мэша.