Поставив коробочку мне на грудь, снимает крышку.
Там — вау, как вс""e аппетитно.
— Мой мальчик любимый… голодный…
Аккуратно поднимает за краешек «пальчик». Подносит к мои губам. Откусываю. Жмурясь, мычу от удовольствия.
— Ммм… Это космос!
Подцепляю тоже палочку. Кормим друг друга.
Снимаю с себя коробку. Долго целуемся облизывая с губ крем.
— Я прощена?
— Не-не-не… — шепчу я, смеясь. — Ты теперь навсегда виновата!
— Ах ты, наглец… — прищуривается игриво.
— Ах, да. Физиологию. Я готов. Хоть сейчас! — плавно двигаю бёдрами, снова твердея от прикосновений к ней.
Стягиваю с плеч на пояс е""e платье вместе с бюстгальтером. Приподнимаю за талию, насаживая на себя. Мы словно идеальные пазлы…
— Я вс""e правильно делаю, Алёна Максимовна? — подмигиваю ей.
Закрывает глаза, коготками больно впивается в мою грудную мышцу, что-то невнятное бормоча и кусая губы.
Сжимая е""e попку, ритмично и грубо трахаю её снизу, не сводя глаз с маняще подпрыгивающей груди.
Это так горячо… горячо… горячо!
Моя! — упивается внутри меня самец до экстаза.
Чувствую, как слегка саднит кожа от острых коготков. И это заводит ещё сильнее!
Е""e припухшие губы открываются в немом крике. Но я его слышу, чувствую телом! Это срывает броню, мгновенно поднимая на пик возбуждения снова.
— Боже…
— Это пятёрка? — не отдышавшись толком, шепчу я.
— Это десятка, Тарханов…
— Мне прийти на пересдачу?
— Обязательно. Если я не умру от стыда… за чаепитием… с твоими родителями. Мне кажется, мы бесстыже стонали.
— Это мы ели торт. Он достаточно охуенный, чтобы стонать бесстыже.
— Так и скажем?
— Так и скажем… Может, ещё порцию?
— Да ты с ума сошёл?
— Ладно…
Натягиваю шорты и футболку.
Протягиваю руку. Наши пальцы сплетаются.
— Готова?
— Нет.
— А если я буду мироточить счастьем?
Смеясь, обнимает меня за шею.
— Я с тобой хоть куда. Даже если не готова.
И я мироточу, да… У меня счастье!"