Канут на двенадцать лет старше меня, Нильс на одиннадцать.
Отец после смерти моего деда, Глеба Всеславовича в Киеве в заточении, был вместе с братьями изгнаны с Руси, киевским князем Владимиром Мономахом. Их со всей роднёй, женами и детьми посадили на корабль и отправили в Византию, в изгнание. Вот по дороге мать Владимира, имя её было София, не выдержав долгой дороги, умерла, хотя мои пестуньи[3], между собой говорили, что не разродилась она. Отцу тогда двадцать девять уж было, странствия, и поиск поддержки привели его в Польшу, к отцу матери польскому правителю Болеславу III Кривому, здесь то 18 июня 1136 года и был заключен брак для того, чтобы скрепить союз Менска и Польши против Дании и могущественной киевской династии Мономахов.
В этом браке родились двое детей: старший мой брат, родной и по матери, и по отцу, Василько, будущий князь Логойска, и я единственная дочь у матери и отца, Софья.
Хоть я и не застала прадеда, но знаю о нём много, великий был князь и прожил славную жизнь, дожил до седин.
По их рассказам, дед похоже пошёл в своего отца, сев в Менске и Полоцке после брата своего старшего, он не хотел подчиниться киевскому князю. Выход Менска из-под контроля Киева не мог не обеспокоить киевского князя Святополка Изяславича, который в 1104 году и отправил в поход на моего деда Глеба коалицию южно-русских дружин. Но тогда Менск выдержал девятимесячную осаду, и враги безуспешно отступили от города.
"Князь Глеб, закрепившись в Менске, начал целенаправленную политику переориентации Неманского пути через кривичские земли по Свислочи до Днепра. В это время возникают городища Свислочь, Полоцкое, Елизово. Наверное, строительством этих городищ и занимался князь. Напротив Орши, принадлежавшей Смоленской земле, князь Глеб закладывает Копысь и наконец овладевает и этим важным центром на Днепре на пути «Из варяг в греки». Таким образом, в руках менского князя оказались ключи от двух важнейших ответвлений знаменитого торгового пути - Неманского и Днепровского.
А разрушение в 1116 году менским князем города Слуцка, и увод оттуда жителей. В Киеве это восприняли не только как покушение на киевскую власть на дреговичских землях, но и прямой вызов.