Деревенские даже костёр в том же месте развели, связали руки девушке позади и толкали её в спину в огонь, что-то напевая и бормоча. Хотя в тот момент, как они увидели нас с Рэем в небе, заталкивание девицы в пламя приобрело скорее формальный характер. Последняя была хороша собой, с миловидным лицом и большой грудью, и не выглядела заплаканной, так что у меня закрались очень нехорошие подозрения. Кажется, новость о том, что драконий принц идёт на поправку, достигла и этих краёв.
— О, лорд Чернильных Небес, мы приносим эту прекрасную девственницу в жертву, чтобы вы нас защищали и миловали… — противно завывал староста, пока Рэй выбирал место для приземления.
Бум-с.
Когти вспороли дёрн, дракон опустился на землю, вызвав ощутимую вибрацию, даже староста на мгновение замолк. Я воспользовалась удобной паузой, спрыгнула с Рэя и тут же взяла слово:
— Всем здравствуйте!
— Ох, Лорен, доченька! Ты жива! — взвизгнула женщина с задних рядов, и я вспомнила, что у этого тела здесь тоже были родители.
«Ладно, потом пообщаюсь с ними», — решила я.
— Я Лорен из Огненного рода драконов, — торжественно произнесла и заметила, как все остолбенели.
Вообще все.
Даже староста, гневно открывший рот, чтобы не перебивали, захлопнул его обратно. Я же выпрямила спину ещё поровнее, чтобы солнечный свет удачно падал на родовое рубеллитовое колье и оно пылало в его лучах, положила руку с фамильным перстнем на пояс и продолжила:
— Отныне как жена лорда Чернильных Небес я буду принимать жертвоприношения.
Лицо старосты вытянулось от удивления и одновременно налилось гневом, а позади послышался сдавленный фырк, и моё кимоно опалило несколькими искорками.
«Смешно ему!»
— Молодые люди, — поправилась я и ощутила, как уже за спиной напрягся Рэй.
Ну да, у Олсандера, говорят, вообще гарем из дракониц, а мне что, нельзя? У некоторых оборотней, судя по рассказам Сатоши, вообще многомужество или многожёнство бывает… не у драконов, конечно, но всё же. Может, я тоже так захотела?
— Да как вы смеете! — очнулся наконец староста.
Однако мучить Рэйдена и выслушивать тираду злобного сморщенного старичка, который ровно год назад принёс меня в жертву, не было никакого желания.