Солнце уже поднялось над горизонтом, и золотые лучи отражались в мелкой красно-бурой черепице крыш. Судя по природе, лето или ранняя осень.
«Но из моего окна вид на парковку и дешёвый супермаркет. В прогнозе погоды обещали мокрый снег и слякоть».
Я попыталась поймать мелькнувшую, словно рыба на мелководье, мысль за хвост, но от этого лишь разболелась голова.
«Так, лучше об этом не думать», — дала я себе установку, поморщившись от громыхающих молоточков в висках. Стоило так решить, как пульсация крови уменьшилась, и даже дышать стало проще, будто кто-то невидимый ослабил железные тиски.
Вертикальной металлической бочкой с трубой оказалась печь, правда, ни золы, ни поленьев я нигде не обнаружила, да и дверца заела. Спала, как оказалось, я не совсем на полу, а на тоненьком матрасике, постеленном поверх циновки. Я подумала, не поваляться ли под тёплым одеялком ещё немного, но позвоночник протестующе хрустнул.
Что ж, значит, в другой раз.
Я обошла комнату, изучая стены из деревянных перекладин с тонкими бумажными панелями, случайно толкнула одну из них и… оказалась в туалете.
«Где бы я ни была, сантехника здесь вполне приличная», — вынесла вердикт, сделав необходимые утренние дела и приведя себя в порядок. Я уже хотела выйти обратно в комнату, как обратила внимание, что в одну из стеновых панелей вставлена не бумага, а зеркало.
«Всегда хотела иметь чёлку», — мелькнула мысль на задворках, но я уже воспринимала такие соображения спокойно. В конце концов, если уж ты не можешь вспомнить, где находишься и как тебя зовут, то наличие ранее отсутствовавшей чёлки — это меньшая из проблем.
"Платье на девушке в отражении оставляло желать лучшего: длиннющие рукава и грязный подол, странная обмотка вокруг талии, сбившаяся набок за ночь, и пережавший желудок пояс. Я размотала последний, а вместе с ним и ещё один кусок ткани, и выяснила, что под платьем ещё одно платье-халат, а под ним — рубашка до середины бедра и симпатичные велосипедки чуть выше колен.