Дома, один за другим, быстро оставались позади, изредка сменялись названия улиц, но Артем видел только предстающие перед его мысленным взглядом фотографии и сканы документов: медицинские заключения, официальные бумаги-«отписки» из полиции, прокуратуры, ответы на обращения от депутатов разного ранга. Словно наяву до него временами доносился Настин голос — насквозь пропитавшийся болю и ужасом, — другого он теперь не помнил.
Вздрагивая всем телом, Артем останавливался на пару десятков секунд и делал глубокий вдох, а на выдохе начинал идти вновь.
До наступления ночи Артему требовалось решить: предать историю случившегося с Настей кошмара огласке и тем самым навлечь на память о сестре, на самого себя и прибывающую в неведении Таню внимание и гнев массы людей или отступить, пока по-прежнему возможное поражение в начатой заново борьбе угрожало исключительно его благополучию.
Если последствия его нынешних и будущих решений и поступков имели влияние лишь на участь ответственных за смерть Насти уродов и на его, Артема, жизнь, он не испытывал бы сомнений в выборе, но…
Он не мог не задумываться о том, как новая волна разбирательств, допросов, а возможно, угроз скажется на Тане. В самом укромном и непроглядном уголке своего сознания Артем всерьез опасался, что месть за погибшую сестру самым непредсказуемым образом может обойтись ему благополучием единственного родного человека.
Забавно, думал он спустя несколько часов, вернувшись домой, что среди переменных этого сложного уравнения появилась и совершенно безразличная ему персона. До сегодняшней встречи с Пашкиным отцом Артем не знал о ее существовании.
«У Шутина дочь есть. Студентка. Живет с родителями, — тяжело вздыхая, сообщил ему Валентин Юрьевич ближе к концу их недавнего разговора. — Остальные-то бездетные, не все женаты даже, а тут… вот так. Это тебе доп. информация к размышлению».
Тогда Артем лишь кивнул, ничего не говоря. Дилемма, обозначенная Валентином Юрьевичем, была понятна и тривиальна. Дети не должны отвечать за грехи отцов, но, как правило, оказываются в зоне поражения.