Все это время Наньгун Сы продолжал делиться духовными силами с драконьими жилами, но из-за того, что трупы боролись с ними, ему приходилось отдавать все больше духовных сил, при помощи кровавой жертвы побуждая драконьи жилы еще сильнее затягивать этих мертвяков вниз.
Лодыжки... голени… бедра…
Ожившие трупы выли и рычали, вытягивали шеи и хрипло вопили, брызгая гнойной слюной.
Наньгун Сы начал задыхаться… бедра… по-прежнему только по бедра…
Он чувствовал, что его духовные силы почти иссякли, а ему так и не удалось похоронить эти ожившие трупы в скале.
Еще немного, до пояса… хотя бы до пояса...
Только тогда можно будет ослабить магический барьер и впустить людей. Тогда эти мертвецы не смогут разом вырваться на свободу и перевернуть ситуацию.
Хотя бы…
Еще немного…
Когда духовные силы окончательно иссякли, он начал использовать свое духовное ядро.
Наньгун Сы почувствовал приступ тупой боли в сердце.
Еще немного…
Пояс…
Хорошо, им уже было сложно двигаться, но этого все еще недостаточно. По сравнению с живыми людьми, эти полузасохшие трупы все еще слишком сильны, поэтому, если закопать их только до этого места, они все еще смогут выбраться.
Еще чуть-чуть!
— Кхэ-кхэ!.. — пытаясь снова почерпнуть силу из своего духовного ядра, Наньгун Сы почувствовал сильное головокружение и, не устояв на ногах, опустился на колени, выплюнув полный рот крови.
Пошатываясь, Наньгун Сы с трудом разлепил отяжелевшие веки и увидел несметную рать хорошенько потрепанных мертвецов, которых драконьи жилы затащили еще глубже. Теперь почти все они были зарыты по грудь...
На какое-то время все эти монстры были обездвижены.
Наньгун Сы широко улыбнулся, обнажив окровавленные зубы.
Он слышал, как за его спиной Е Ванси громко кричит:
— А-Сы! Хватит! Открой барьер! Скорее, открывай барьер!
Сюэ Чжэнъюн тоже закричал:
— Наньгун, скорее открывай барьер! Мы поможем тебе!
К их призывам присоединялось все больше голосов готовых помочь людей — в конце концов, в этом мире не все порочны и беспринципны.
Наньгун Сы все хохотал и хохотал. После истребления Духовной школы Жуфэн, стольких лишений и несправедливых обид, он ни разу не заплакал, но сейчас из его глаз вдруг полились слезы.