Временами Сюй Шуанлинь чувствовал себя скалящим зубы диким зверем, не позволяющим никому вторгаться на свою территорию, поэтому сейчас ему даже себе было сложно объяснить, с каких пор и почему он решил взять этих двух людей с собой на крышу, чтобы вместе вот так сидеть без дела, наблюдая за облаками, низко кружащими стрекозами и летящим по ветру ивовым пухом.
— Лю-эр! Сюй-эр! Где вы?!
Снизу из галереи донесся взволнованный и немного раздраженный голос отца.
— Подумать только, каждый раз, когда я прошу их помочь подмести двор, они тут же улепетывают быстрее кроликов.
— Уф, — Наньгун Лю бесшумно выглянул из-за края карниза. Пара блестящих глаз проследила, как отец прошел мимо. Когда старый глава удалился на значительное расстояние, он поднял голову и весело рассмеялся, — ха-ха, ушел.
— Старик такой глупый, — самодовольно заявил Сюй Шуанлинь, лениво подтягивая ноги, после чего презрительно добавил, — все никак не поймет, что надо искать нас на крыше.
Однако Ло Фэнхуа все же встревожился:
— Разве для нас это будет не слишком… Ладно, так или иначе, давайте просто спустимся, чтобы глава не волновался.
— С нашими связями имеет ли смысл так переживать? Даже если небо упадет на землю, вдвоем мы его удержим, — Наньгун Лю скорчил рожицу. — Не о чем тут беспокоиться. А-Сюй, верно я говорю?
Сюй Шуанлинь не подтвердил и не опроверг его слова. Выплюнув травинку, он лениво потянулся и, сев прямо, потребовал:
— Дай мне тыквенные семечки.
"Наньгун Лю отсыпал ему в руку большую часть тыквенных семечек из тех, что держал в руке, и Сюй Шуанлинь принялся их неторопливо щелкать. Прищурившись, он с нескрываемым весельем наблюдал за все еще обеспокоенным Ло Фэнхуа.
Сплюнув приклеившуюся к губе шелуху, он со смехом спросил:
— Учитель боится?
— Я просто чувствую, что это не очень хорошо…
— Что не очень хорошо? — перебил Сюй Шуанлинь. — Если старик обвинит тебя, я ему устрою[227.
Ло Фэнхуа: — …
Сюй Шуанлинь протянул руку Ло Фэнхуа:
— Дай мне мандарин.
— Но ты же их не любишь…
— Зануда Ло[227.4], так дашь или не дашь? Если не дашь, я схвачу тебя за ноги и сброшу вниз.
Его старший брат тут же перешел в режим подлизы[227.5]:
— А-Сюй, нельзя так злобно разговаривать с учителем.
— Ой, да какой он «учитель»? Все эти уважительные обращения исключительно для посторонних, — ответил Сюй Шуанлинь.