Кроме того, в каждую ночь полнолуния, когда негативная темная иньская энергия была на пике, даже если спрятаться в самом темном месте, где лунный свет до тебя не доберется, ты все равно будешь мучаться и страдать.
Поэтому на протяжении нескольких сотен лет это было самой большой тайной Духовной школы Жуфэн. Все последующие поколения глав держали это в строжайшем секрете, опасаясь, что кто-нибудь может воспользоваться их слабостью, чтобы захватить орден, и даже родные сыновья до самой кончины родителя не знали правды.
Какая ирония.
На что он только не пошел и, выходит, все только для того, чтобы заполучить должность, на которую наложено злейшее проклятие?
На следующий день Сюй Шуанлинь отправился к водной тюрьме.
В одной из камер был заперт Наньгун Лю со своей женой Жун Янь, а в другой содержался под стражей Ло Фэнхуа.
Он не пошел к Ло Фэнхуа, а сперва направился в тюремную камеру старшего брата.
— А-Сюй! А-Сюй! Что ты собираешься делать? Что ты собираешься… — едва завидев его, Наньгун Лю сильно разволновался.
После мучений прошлой ночи лицо Сюй Шуанлиня все еще выглядело изможденным. Холодно усмехнувшись, он сказал:
— Я всего лишь забрал то, что было моим по праву, только и всего.
— …
— Ты украл мое искусство владения мечом и разрушил мою репутацию, а мне ведь всего двадцать лет, Наньгун Лю, — окинув брата ледяным взглядом, после многозначительной паузы он продолжил. — Мне всего двадцать, а ты обрек меня на прозябание до конца моих дней[228.6].
Подметая землю полами своих одежд, он медленно подошел к старшему брату и нагнулся, чтобы взглянуть ему в лицо.
— Наньгун Лю, даже такие отбросы, как ты, имеют большие амбиции и пытаются любой ценой забраться повыше, так чем я хуже? — он говорил, медленно растягивая слова.
Сюй Шуанлинь схватил Наньгун Лю за подбородок и, надавив пальцами, заставил его открыть плотно закрытый рот.
Несколько секунд он пялился на эту отвратительно скользкую бледно-розовую дрянь внутри.
— Поистине совершенное оружие для бескровного убийства. Отрежу его.