Прекрасно, как же это прекрасно!
Сюй Шуанлинь медленно поднялся и под прицелом устремленных на него взглядов, пошатываясь, подошел к переднему краю образованного божественным оружием массива, чтобы взять в руки божественное кунхоу.
Он сел и гниющими иссохшими пальцами несколько раз провел по струнам.
Все больше марионеток Вэйци Чжэньлун восставали против своего ослабевшего хозяина. Очень скоро из его рта, ушей, носа и глаз полилась кровь, а на пальцах вспыхнул огонь, который быстро распространился и, в конце концов, охватил все его тело.
"Постепенно его лицо начало расслабляться и на нем появилась радость облегчения, однако это умиротворенное выражение скоро стало невозможно рассмотреть, так как прямо у них на глазах его мясо и кости начали деформироваться и усыхать.
Бушующее пламя взметнулось до небес.
Из огня донесся рассеянный звук голоса Сюй Шуанлиня, такой спокойный и безмятежный и в то же время дерзкий и строптивый, словно необъезженный конь.
— Юношеские годы — лучшее время в твоей жизни, копыта резвых коней увидят цветы на краю света…
И тогда многим из тех, кто был уже в летах, эта красивая незатейливая песенка, летящая свободно, как весенний ветерок, и легко, словно легкие облака, неожиданно напомнила о том юноше, которого они впервые увидели на собрании в Линшане.
В подпоясанных серебристой хоругвью с журавлем скромных темных одеждах когда-то тот юный талант пленял глаза красотой облика и поражал сердца достойными манерами.
Этот юноша вышел из непроглядной тьмы их памяти и уверенно ступил на арену: в ладони отполированная годами практики потертая рукоять сабли, на руках мозоли, что появляются лишь после многих лет упорных тренировок.
Такой юный, такой красивый и одаренный, такой пышущий энергией и жизнью, даже немного высокомерный и заносчивый. Он окинул взглядом глав всех Десяти Великих орденов, перевел сияющий взгляд на бушующее море зрителей и внезапно широко улыбнулся.
— Наньгун Сюй из Духовной школы Жуфэн. Сегодня мой первый бой.