Когда он заглянул в глаза Чу Ваньнина, на мгновение ему в голову пришла ужасная мысль.
Ему показалось, что Чу Ваньнин уже все знает.
Он принял свиток, намотанный на валик из темно-зеленого нефрита.
Ему вдруг стало так не по себе, что он крепко ухватился за пальцы Чу Ваньнина и ласково погладил их.
— Ваньнин…
— …
— Если тот человек на горе Цзяо… если бы его слова оказались правдой, ты бы смог возненавидеть меня?
Лицо Чу Ваньнина и до этого было очень бледным, а после его вопроса на нем не осталось ни кровинки, и даже сжатые губы немного посинели.
— Ты будешь ненавидеть меня?
На этот раз Мо Жань сжал его руку слишком сильно, настойчиво и даже немного грубо. Однако грубая сила его рук в корне отличалась от спрятанной под мягкими ресницами слезной мольбы.
— Будешь?
Чу Ваньнин покачал головой. Он не ответил на его вопрос, лишь, закрыв глаза, сказал:
— Посмотри свиток.
Свиток, что оставил великий мастер Хуайцзуй, оказался наполнен очень тяжелой негативной иньской энергией. Это не было похоже на работу заклинателей смертного мира, а скорее напоминало магию юйминь из Персикового Источника, с помощью которой они создавали свой иллюзорный мир.
С потаенной надеждой Мо Жань еще раз взглянул на Чу Ваньнина, после чего открыл узорчатый валик. Вырвавшееся из свитка нефритовое сияние собралось между его бровей, наполнив разум сменяющими друг друга картинами былых событий.
Унылый пейзаж горы Лунсюэ погрузился в беспросветный мрак. Из темноты послышался звук голоса Хуайцзуя, чей тяжелый вздох гулким эхом отозвался в ушах Мо Жаня.
— Мастер Чу, благодетель Мо, этот старый монах знает, что времени у него почти не осталось, но замечая, как быстро меняется мир, он предвидит, что за этой смутой придет великое бедствие. Если сейчас этот старик не сделает все возможное, чтобы предупредить вас о беде и не сможет поделиться с вами знаниями, с помощью которых вы окажетесь в силах помочь этому миру, то даже в чистилище будет испытывать сожаления и страдать от угрызений совести.
Голос ненадолго смолк, а затем медленно продолжил:
— Внутри этого свитка описание невообразимо ужасных событий давно минувших дней, а также ошибки этого старого монаха, которые невозможно скрыть.