Мир людей полон невзгод и лишений, и если уж этому духу священного дерева суждено прожить всего лишь десять с небольшим лет, прежде чем его заменит душа Чу Ланя, так пусть он проживет их легко и свободно, с чистым сердцем и спокойным разумом, не познав страданий смертного бытия. Разве это не было бы правильнее и милосерднее?
Закончился танец с мечом.
Сорванные лепестки опустились на землю.
Чу Ваньнин отвел руку с мечом за спину и, подняв два пальца другой руки перед собой, сосредоточился на выравнивании дыхания.
Успокоив слегка учащенное дыхание, он поднял голову и, увидев, что Хуайцзуй смотрит на него, улыбнулся.
Вечерний ветер взлохматил его челку, и теперь она лезла на глаза и щекотала его лицо. Он легонько подул, пытаясь убрать непослушные волосы, которые продолжали щекотать его щеки, но это было явно бесполезно, и в итоге, чтобы привести их в порядок, ему пришлось провести по ним рукой. Когда, оглянувшись, он увидел Хуайцзуя, в черных как смоль, раскосых глазах феникса была улыбка.
Мо Жань стоял в той же стороне, что и Хуайцзуй, и видел то же, что и он.
— Учитель.
— Хм, неплохо, — Хуайцзуй слегка кивнул. — Подойди, я посмотрю, насколько хорошо ты усовершенствовал свое духовное ядро."
"Чу Ваньнин без всяких сомнений тут же подошел к нему и, закатав белоснежный рукав, протянул руку своему наставнику.
Проверив его духовные потоки, Хуайцзуй сказал:
— Оно очень мощное, но все еще немного нестабильно. Больше тренируйся и к зиме ты сможешь достигнуть совершенства.
— Большое спасибо, Учитель, — с улыбкой ответил Чу Ваньнин.
Возможно, Мо Жаню только показалось, но когда он сказал это, плечи Хуайцзуя едва заметно дрогнули.
Однако в итоге Хуайцзуй больше ничего не произнес, ничего не выказал и ничего не изменил.
Развернувшись, он просто вернулся в храм.
Мо Жань застыл на том же месте. Он не стал оборачиваться и смотреть вслед уходящему Хуайцзую, а с отчаянной жадностью вглядывался в юного Чу Ваньнина, который в любой момент мог исчезнуть.
Все такой же невинный, кристально чистый, можно сказать, даже нежный и мягкий.
Как у такого человека может не быть души?
Его взгляд скользнул по белым одеждам и почти неосознанно задержался на скрытой под ними вздымающейся и опускающейся груди Чу Ваньнина.
И вдруг Мо Жань обмер от пришедшей ему в голову мысли и застыл, словно громом пораженный. Казалось, что в этот момент на его грудь упала каменная глыба, подняв в омуте души огромные волны неконтролируемых эмоций.
— Нет… Нет…
Он попятился назад.