Чуть приоткрыв свои черные глаза, он с трудом поднял взгляд на своего юного благодетеля.
— Тогда я помогу и немного налью тебе. Не переживай из-за этого.
Открутив горлышко, он налил жидкую рисовую кашу себе в ладонь и осторожно вытянул руку, пытаясь не расплескать ни капли. На какой-то миг он засомневался, должно быть, подумав, что его рука все же немного грязная, и наверное этот ребенок не захочет из нее пить.
На самом деле он слишком много думал.
Грязная?
Всю дорогу от Линьи до храма Убэй Мо Жань пил речную и дождевую воду — даже мутную жижу из луж и углублений в камнях.
Он подполз и, склонив голову, начал жадно пить. В тот момент, когда первая капля смочила его пересохшее горло, ему показалось, что это божественная роса с ивовой ветви Гуаньинь[239.2], а человек, что решил его напоить, не иначе как небожитель, изгнанный в этот бренный мир с Девятых Небес.
— Не торопись, помедленнее, если не хватит, есть еще, — расстроенный до глубины души, Чу Ваньнин в изумлении и ужасе смотрел на грязную маленькую головку ребенка, склонившуюся над его ладонью. Такой душераздирающе жалкий, он словно дорвавшийся до воды мелкий зверек, жадно слизывал языком жидкую рисовую кашу с его руки.
— Откуда ты взялся?.. — не подумав, спросил он.
Но Мо Жань лишь тихо всхлипнул в ответ. Каша почти закончилась и только в линиях ладони осталось совсем немного жидкости.
Зудела рука, а болело сердце.
— Все в порядке, есть еще. Я тебе еще немного налью.
Чу Ваньнин опять налил из горшка полную пригоршню. Мо Жань не спускал с него полных нетерпения и надежды глаз, ожидая, пока он протянет ему руку, чтобы тут же снова наклониться и, жадно хлюпая, продолжить пить и слизывать живительный нектар.
Так, пригоршня за пригоршней, сидя перед ним на корточках, Чу Ваньнин скормил ему весь горшок рисовой каши.
Мо Жань никогда этого не забывал.
На самом деле, впоследствии, на всем протяжении его полной взлетов и падений жизни, он бесчисленное множество раз думал… а что было бы с ним, если бы в тот день он не встретил этого человека?
Он обдумал множество возможностей, перебрал множество вариантов, но итогом всех его размышлений было лишь одно слово…
Смерть.