Сидя перед могилой с мечом в руках, Наступающий на бессмертных Император снова задумался. Он думал обо всем этом, когда солнце скатилось за горизонт, наползающие сумерки сменила ночная тьма и рассеянный свет от серебристого серпа луны пролился на землю.
В этом серебристо-белом, как гладь реки, как морозный иней, как белые одежды того самого человека человека, сиянии луны, Мо Жань, наконец, крепко сжал Бугуй и несколькими росчерками добавил сверху к надписи на надгробии несколько слов:
«Добродетельная драгоценная вторая супруга».
Зашелестела осыпавшаяся каменная крошка. Он закончил вырезать надпись. Подперев щеку, Мо Вэйюй громко рассмеялся. В этот момент он был уверен, что смог выбрать самый лучший посмертный титул, который свидетельствует о том, что Чу Ваньнин — его человек. Нравится это ему или нет, но он до конца должен быть верен своей добродетельной натуре. Идеально! Лучше было бы только если, разъярившись, Чу Ваньнин снова ожил.
Затаив в себе эту надежду, с сияющими от предвкушения глазами он радостно побежал к Павильону Алого Лотоса.
У Чу Ваньнина очень вспыльчивый характер.
Разве сможет он стерпеть такое унижение?
Поэтому пусть уже быстро очнется. Пусть быстрее приходит в себя, чтобы они могли снова сразиться и выяснить, кто сильнее, а кто слабее, кто благороднее, а кто подлее. На этот раз, приняв во внимание его недолеченные тяжелые раны, он даже готов уступить ему право первого хода.
Если же все совсем безнадежно, можно сторговаться и на десять ходов форы.
«Давай, просыпайся».
Стоя перед прудом с лотосами, он смотрел на лежащее там нетронутое тлением мертвое тело.
«Будь благоразумен, этот достопочтенный уже предложил тебе десять ходов форы. Разве ты не потерял душевный покой от злости, увидев памятник, что воздвиг тебе этот достопочтенный? Разве ты не хочешь схватить его за грудки и наорать на него? Ты что, готов всю свою добродетельную жизнь и честное имя променять на нелепый посмертный титул на каменной плите… «Добродетельная драгоценная вторая супруга, могила придворной дамы Чу»?
Очнись.
Приди в себя».
Спокойное и бесстрастное выражение на его лице вмиг превратилось в звериный оскал.
Но Чу Ваньнин все также лежал там, молчал и не двигался.
Только по прошествии долгого времени, Мо Жань понял, что, в конце концов, он победил и получил то, что всегда лелеял надежду получить — покорность.
Его Учитель, его враг, его любовник, крепко повязанный с ним страстью, его Чу Ваньнин. Наконец-то, он покорился ему и стал послушным.