И ты, и наш почитаемый глава… и даже наш гениальный наставник, — на этих словах он злорадно рассмеялся. — Хотя, пожалуй, в предисловии я немного ошибся. Учитель вовсе не невежа. Он не такой, как подобные вам людишки, что презирают мастерство целителей.
— …Мастерство целителей… — пробормотал Мо Жань.
— Вернуть жизнь мертвецу очень трудно, — неторопливо продолжил Ши Мэй, — но живой человек может симулировать собственную смерть множеством способов.
Если бы в тот момент Мо Жань сохранял ясность сознания, то он сразу бы заметил явное несоответствие в этой фразе Ши Мэя.
Всему этому было лишь два объяснения: во-первых, Ши Мэй врал, во-вторых, в прошлой жизни у него был сообщник, который пробрался на территорию кладбища Пика Сышэн, чтобы разрыть могилу и, вскрыв гроб, помочь притворившемуся трупом Ши Мэю «воскреснуть» и выбраться наружу…"
"Но в тот момент Мо Жань пребывал в невероятном смятении, так что он даже не подумал об этом.
С тех пор, как Ши Минцзин погиб в тот снегопад, Мо Жань возненавидел себя за собственное бессилие и Чу Ваньнина за то, что тот предпочел оставаться безучастным зрителем.
Это подделка… оказывается, все было лишь подделкой!
Оказывается, ради этого якобы умершего человека половину жизни он прожил во власти одержимости и безумия, уничтожил весь мир и, в конце концов, свел в могилу того, кого любил больше всех на свете.
Это абсурд… Абсурд!
Гнев и боль клокотали в нем так, что немела кожа головы и кровь стыла в жилах. Болезненно прищурившись, он закричал:
— Ты… и нечистая совесть тебе жить не мешала!
— Моя совесть кристально чиста, — Ши Мэй слегка улыбнулся. — Это ведь ты — Наступающий на бессмертных Император.