Маленький клюв страха, наконец, пробил скорлупу, небеса раскололись и всепоглощающий ужас осознания стремительным потоком устремился наружу, девятым валом обрушившись на единственного трезвомыслящего человека в этой комнате!
Кожа на голове Чу Ваньнина онемела… Он и правда не помнит? Как он может этого не помнить?!
Когда-то Мо Жань сказал ему, что желает собственноручно писать письма матери, и даже написал больше трехсот. Он говорил, что хочет собрать тысячу посланий, а затем в день поминания умерших[248.
Больше трех сотен писем! Как можно так легко забыть о подобном?!
Губы Чу Ваньнина чуть дрогнули. В этот момент его посетила ужасная догадка. Севшим голосом он тихо спросил:
— Ты… помнишь, что сказал мне, когда в первый раз увидел Тяньвэнь?
— А я что-то говорил? — ответил Мо Жань. — Это было так давно, как я могу это ясно помнить?
— Ты сказал, что мечтаешь о таком же непревзойденном божественном оружии, — сказал Чу Ваньнин.
С ясно читаемой насмешкой в глазах, пьяный мужчина перед ним спросил:
— И для чего же я хотел Тяньвэнь? Для допроса людей или для их убийства?
— Для дождевых червей, — прошептал Чу Ваньнин.
В тот год на лестнице у Павильона Алого Лотоса еще совсем незрелый и нежный юноша с улыбкой поднял зонтик из промасленной бумаги и сказал ему:
— Оно ведь может спасать дождевых червей.
Однако сейчас, прищурив свои по-звериному хищные глаза, Тасянь-Цзюнь смотрел на него с явным непониманием:
— Какие еще дождевые черви?
Снаружи раздался раскат грома, фиолетовая молния пронзила ночную тьму.
"На самом деле, в тот вечер Мо Жань ничего не сделал с Чу Ваньнином. Может, император и правда очень много выпил, но после он еще долго в задумчивости перебирал письма, словно забыв о его существовании.
Он так и уснул на письменном столе, даже в дреме продолжая бормотать:
— Что за дождевые черви?.. Не помню никаких дождевых червей…
Вдруг шквальный ветер распахнул окно. С грохотом и воем в комнату ворвался горный ветер с дождем, погасив стоящую на столике масляную лампу. В комнате тут же стало темно.
Опустив голову, Чу Ваньнин стоял рядом с Мо Жанем. Чувствуя, как его губы сводит от холода, он смотрел на спящего мужчину.