— Такое ароматное?
— Ага… Ха-ха, скорее сделайте глоточек и посмотрите, какой у него вкус."
"Чу Ваньнин отпил немного. Хотя вино оказалось довольно крепким, вкус был мягким, чистым и насыщенным. Губы и горло тут же наполнились одуряюще душистым ароматом. Не удержавшись, Чу Ваньнин сделал еще глоток.
— И правда недурно, а как называется это вино?
Мо Жань расплылся в улыбке:
— Оно называется «Белые Цветы Груши».
Впервые в жизни отведав спиртное, Чу Ваньнин зачарованно повторил:
— «Белые Цветы Груши»… надо же, отличное название.
Мо Жань обрадовался:
— Учитель, если вам нравится, просто подождите, пока я смогу брать задания. Как только я начну зарабатывать, каждый день буду покупать Учителю вино.
Чу Ваньнин снова сделал глоток и, искоса взглянув на него, все с тем же пресным выражением лица ответил:
— Тогда, боюсь, ты за всю жизнь ничего не накопишь.
И тут же услышал искренний смех Мо Жаня:
— А мне и незачем копить. Все, что я заработаю, пойдет на покупку подарков Учителю, дяде и тете.
Чу Ваньнин не сказал ни слова, но в этот момент он почувствовал, как что-то скрытое глубоко в его сердце вдруг треснуло, и через эту маленькую трещинку наружу просочилась тонкая ниточка сладкого желания.
Слушая бесконечную болтовню своего недавно обретенного младшего ученика, к собственному удивлению Чу Ваньнин должен был признать, что его холодная отчужденность, больше не была непреодолимой стеной, что надежно защищала его ото всех людей.
Пожалуй, он и правда дурак.
Тем временем Мо Жань, который как раз прикидывал в уме, какие еще подношения помогут ему завоевать сердце этого строгого отца-наставника, решился спросить:
— Учитель, вам нравится цветочный торт с османтусом?
— Да.
— А песочное печенье в виде цветов лотоса?
— Да.
— А клейкий рис с приготовленными на пару с корнями лотоса?
— Да.
С каждым его ответом ямочки на щеках Мо Жаня становились все глубже и милее. Со смехом он подытожил:
— Учитель и правда любит все сладкое.
На этот раз Чу Ваньнин не стал говорить «да», вероятно, вовремя сообразив, что тяга к сладостям как-то не слишком вяжется с его образом холодного аскета.