Он и подумать не мог, что за столь короткое время в зрачках Тасянь-Цзюня вновь появится холодный блеск, да еще настолько свирепый, решительный и непреклонный.
Наконец, этот ужасающей силы взгляд сфокусировался на Ши Мэе. В следующий миг Тасянь-Цзюнь чуть прищурил глаза и сморщил нос, став похожим на выследившего свою добычу гепарда:
— Хм? Почему ты еще не свалил? — на этих словах его пальцы сжали рукоять Бугуя. — Стоишь тут столбом, хочешь стать целью для меча этого достопочтенного?
На этот раз Ши Мэй счел за лучшее придержать язык.
И Ши Мэй просто ушел.
После того как он вышел, Тасянь-Цзюнь пристально уставился на лежащего на кровати Чу Ваньнина. На его лице застыло странное выражение, словно он изо всех сил старался что-то сдержать, но уже не мог совладать со снедающей его страстной жаждой.
Наконец, он сел на кровать и, протянув руку, обнял Чу Ваньнина за талию.
— Я…
Он замолк, не зная, как продолжить, потом раздраженно поджал губы и попытался снова.
— Я…
Чу Ваньнин поднял взгляд, и они еще очень долго смотрели в глаза друг другу. Так и не дождавшись иных слов, Чу Ваньнин несколько раз моргнул слегка воспаленными глазами.
— Эх, этот достопочтенный должен сказать тебе одну важную вещь.
— Так скажи.
Помявшись еще немного, Тасянь-Цзюнь куда более твердо и уверенно отрезал:
— Не так это и важно, не будем об этом.
— …
Через мгновение с еще более решительным выражением лица он снова открыл рот, чтобы выдать:
— Не имеет значения, важно или не важно, раз уж ты так хочешь знать, я могу тебе сказать.
— …
— На самом деле, этот достопочтенный хотел сказать… — Тасянь-Цзюнь, сделав глубокий вдох, закрыл глаза и отрывисто продолжил, — этот достопочтенный хотел сказать, что по прошествии всех этих лет, кажется… в какой-то степени, я немного скучал по тебе… — после короткой паузы он поспешил добавить, — но скучал немного, совсем чуть-чуть.
Он произнес всего лишь пару фраз, но на его красивом бледном лице тут же появилось выражение величайшего сожаления.
Чу Ваньнин ошеломленно уставился на него. Из-за переплетения его душ и воспоминаний двух жизней он даже не мог понять, как и с какими чувствами смотреть в глаза этому человеку.