Сразу бросалось в глаза его изнуренное лицо и неопрятный внешний вид, но, если присмотреться, то было видно, что даже слова «Остальные уродливы» на небрежно брошенном на стол железном веере слабо мерцали, словно давая собственную категоричную оценку всему происходящему в этому зале фарсу.
— А как же Юйхэн?
Мо Жань шагнул внутрь зала и, словно упавшая в раскаленное масло капля воды, разорвал повисшую тишину оглушительным треском, когда почти все присутствующие дружно отступили назад.
— Мо Жань!
— Демон, как у тебя совести хватило показаться на глаза!
— Смеешь заявиться как ни в чем не бывало, после того, как истребил столько народа в Гуюэе!"
"Мо Жань не обратил никакого внимания на эти гневные крики, ведь по пути сюда он уже услышал о резне в Гуюэе и вполне представлял, насколько кровожадным может быть вконец обезумевший Тасянь-Цзюнь.
— Безумец… ты и Хуа Биньань с самого начала были в одной шайке!
— Что ты задумал и зачем явился сюда? Сегодня здесь собралось множество мастеров из всех крупных духовных школ, а вскоре прибудет и хозяйка Цитадели Тяньинь. Несмотря на свою хитрость, коварство и изворотливость, ты окружен со всех сторон и уже не сможешь выбраться!
— Мо Жань, какой же ты хитрый манипулятор! Сначала ты в красной маске[255.
Осуждение и вопросы бились о него подобно прибою, а переполненные негодованием лица все прибывали. Игнорируя их и не вступая ни с кем в спор, Мо Жань продолжал идти вперед. Сейчас он уже более или менее понимал истинный замысел Хуа Биньаня… Да простят его Небеса, но он и сейчас не горел желанием называть его Ши Мэем.
Хуа Биньань вырыл для него могилу и даже написал эпитафию на его надгробной плите. Похоже, он и правда все очень хорошо рассчитал и точно знал, что Мо Вэйюй сам прыгнет в подготовленную для него яму. Этот человек не ошибся, потому что в тот момент, когда Чу Ваньнин вспомнил свою прошлую жизнь, он сам себя приговорил, превратившись в ходячий труп, не имеющий ни единого шанса на спасение.
Все кончено: он мертв.