Думал, своими сказками сможешь смыть с себя вину и оправдать собственные преступления?
Не в силах терпеть этот галдеж, Цзян Си повернулся к ним и, с досадой тряхнув рукавами, не скрывая своего недовольства, обратился к людям, которые решили высмеять Мо Жаня:
— Каждый имеет право высказаться, к чему этот сарказм и ехидство?
Сложив руки в смиренном буддийском поклоне, настоятель Сюаньцзин ответил за них:
— Глава Цзян, не то чтобы люди нарочно ехидничали, просто предположения мастера Мо уж слишком невероятны.
— Да, глава Цитадели Тяньинь скоро будет здесь. Когда она прибудет, пусть образцовый наставник Мо отправится с ней для суда.
Прежде чем Цзян Си успел что-то сказать, Сюэ Чжэнъюн уже открыл рот. Хотя сейчас он пребывал в полном раздрае чувств, но все равно вступился за Мо Жаня:
— Я полагаю, что объяснение Жань-эра все же можно постичь и, возможно, Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти на самом деле были открыты.
— Верно! — какой-то ученик с Пика Сышэн сделал шаг вперед. — Во время сражения на горе Цзяо Мо Вэйюй сражался на передовой не на жизнь, а на смерть. Если бы тогда вас не выручил брат-наставник Мо, могли бы вы все выжить и стоять тут сейчас? Если бы он задумал низвергнуть мир совершенствования в хаос, он бы мог просто бросить вас всех умирать в ловушке на горе Цзяо!"
"Тут даже настоятель Сюаньцзин несколько растерялся:
— Это…
Кто-то из толпы сказал:
— Но ведь так и есть.
Эти слова, которые были истинной правдой, действительно заставили многих замолчать и глубоко задуматься.
Однако, молчание не равно признанию. Многие из присутствующих здесь людей все еще были в трауре по убитым родным и друзьям, и их душевная боль и скорбь были все еще слишком свежи. Более того, выжившие в Павильоне Гуюэе своими глазами видели, как Мо Жань убивал других заклинателей и все они, не считая Мэй Ханьсюэ, который еще тогда выразил сомнение по поводу увиденного, были твердо убеждены в том, что Мо Жань был инициатором той резни.