Проделав все это, Цзян Си поднялся и, повернувшись к толпе, объявил:
— Не стоит задерживаться здесь надолго. Этот инцидент не должен испугать нас и помешать восхождению на гору.
Он развернулся и пошел прочь, но все еще мог различить слова, которыми обменивались оставшиеся за его спиной Е Ванси и Наньгун Сы.
Он услышал, как Наньгун Сы шепнул Е Ванси:
— Он ведь сказал, что со мной все хорошо и через несколько дней все заживет, так почему ты плачешь? Эх, ну что ты чуть что сразу ведешь себя как никчемная плакса.
Цзян Си закрыл глаза.
Он вспомнил слова, которые беззвучно произнес Наньгун Сы в тот самый момент, когда думал, что его жизнь висит на волоске. Тяжело вздохнув, он повел толпу вверх по длинным нефритово-белым ступеням к родовому храму Тяньгун.
Чтобы добраться от подножия до вершины им предстояло миновать еще три барьера, каждый из которых можно было преодолеть лишь окропив его кровью члена семьи Наньгун. Однако теперь раненому Наньгун Сы даже не нужно было резать палец, и он с легкостью развеял все барьерные чары на пути к вершине.
Поднимаясь наверх, они так и не встретили никаких препятствий."
"Когда Наньгун Сы окропил кровью глаз дракона, вырезанного из белого нефрита, последние тяжелые каменные ворота медленно и торжественно опустились под землю, и перед их глазами предстал величественный храм Тяньгун на вершине горы Цзяо.
Это родовое святилище, что даже на первый взгляд казалось обителью небожителей, было окружено густым лесом, который начинался сразу за воротами дворца.
Практически все при первом взгляде на этот родовой храм Жуфэн были потрясены его великолепием и чудесным мастерством архитекторов. Но следом за первым потрясением, как обычно бывает в человеческом обществе, последовали возмущение, зависть, жадность и вожделение… это место вызывало в людях целую гамму самых разных эмоций.