Когда Дуань Ихань нежно погладила личико сына, он залился смехом и начал брыкаться и пинаться своими маленькими ножками. Подумав еще немного, она сказала:
— Как насчет того, чтобы назвать тебя Жань-эр[258.6], а?
Мо Жань принялся сосать палец. Его черные блестящие глаза рассеянно смотрели на нее. На мгновение на лицо Дуань Ихань легла тень печали:
— Я не знаю, какую фамилию тебе дать: Наньгун — нельзя, но и мамину фамилию ты носить не можешь, ведь она дана мне хозяйкой музыкальной палаты и принадлежит ей.
Посасывающий палец Мо Жань не кивнул и не покачал головой, а просто удовлетворенно причмокнул.
— Мой малыш Жань-эр, как только наступит весна, мы с тобой вернемся в Сянтань, — Дуань Ихань нежно погладила его по похожим на пушок мягким волосам на голове. — Мама умеет играть на пипе и танцевать. В Сянтани живет юная барышня по фамилии Сюнь, которая твоей маме как сестра. Уверена, ты ей понравишься.
Но в итоге та зима затянулась и оказалась очень длинной.
В тот год мир постигло Великое Бедствие. Из-за разгула нечисти в Нижнем Царстве Линьи воздвигло на границе Верхнего Царства защитную стену, и простым людям было строго запрещено выходить и входить, поэтому Дуань Ихань не смогла уехать.
Она устроилась на работу в лавку, которую держала одна небогатая семья ремесленников, рассчитывая заработать немного денег, чтобы прокормить себя и сына. Однако, как известно, шила в мешке не утаишь, и очень скоро кто-то рассказал жене Наньгун Яна о похождениях ее мужа.
После этого всячески притесняемая по указанию супруги Наньгун Яна Дуань Ихань так и не смогла найти работу в Линьи. Не в силах иначе заработать себе на пропитание, ей пришлось вместе с маленьким сыном давать уличные представления за милостыню в несколько медяков.