В этот момент стоявшая рядом Му Яньли холодно и бесстрастно сказала:
— У главы Сюэ большое сердце, однако вы не задумывались о том, что проявлять снисхождение к преступнику — это неуважение к без вины погибшим и затронутым этим делом пострадавшим мирянам? У Цитадели Тяньинь и правда недостаточно сил, чтобы мы могли расследовать каждое преступление и осудить всех виновных… мы можем лишь надеяться, что каждый когда-то ответит по небесному закону, а также иногда наказывать особо опасных преступников в назидание другим[260.
Сюэ Чжэнъюн: — …
Закончив эту речь, Му Яньли обернулась и опять посмотрела на Мо Жаня:
— Молодой господин Мо, теперь, когда вы закончили рассказ о своих горьких жизненных обстоятельствах и получили достаточно заслуженного сочувствия, почему бы нам не поговорить о чем-то другом?
Мо Жань равнодушно посмотрел на нее:"
"— О чем хочет побеседовать хозяйка Цитадели?
— Прежде вы сказали, что не имели отношения к изнасилованию и последующей смерти девушки из лавки тофу, — сказала Му Яньли, — и, допустим, в этом я вам поверю.
Прикрыв глаза, Мо Жань ответил:
— Хозяйка Цитадели и правда провела хорошую работу по расследованию этого дела.
— В таком случае давайте поговорим об этом более подробно, — все также бесстрастно сказала Му Яньли.
Не успела она закончить фразу, как исполненный гнева голос перебил ее. Полные слез глаза Сюэ Мэна яростно вспыхнули, когда он хрипло крикнул:
— Молчи! Ни слова больше!
Окинув его взглядом, Му Яньли в своей отстраненной манере прокомментировала:
— Сбежать и прятаться от правды… похоже, ни на что большее так называемый Любимец Небес и не способен.
Ответом на ее слова стал предупреждающий лязг вышедшего из ножен Лунчэна. Чиркнув рядом со щекой Му Яньли, меч врезался в деревянную колонну, так что щепки разлетелись во все стороны.
Му Яньли не только не стала уворачиваться, а даже глазом не моргнула. Пара холодных, как лед и иней, прекрасных глаз бесстрастно наблюдала на кипящим от гнева Сюэ Мэном.