"
"Так он перетирал и шлифовал, ублажал и трахал его очень долго, прежде чем, наконец, накрепко связав его опаляюще горячим затяжным поцелуем и подавив стремительным и властным напором, Мо Жань безжалостно пригвоздил часто и тяжело дышащего, затраханного им до беспамятства Чу Ваньнина к полу и закрыл ладонью его рот и нос, так что на виду остались только его затуманенные страстью глаза.
Он очень мощно толкнулся еще пару раз, а затем свирепо вогнал член так глубоко, что от такого натиска упирающиеся в пол пальцы ног Чу Ваньнина даже слегка побелели.
— Пора кончать… Ваньнин… это ведь здесь?
Под давлением этой сводящей с ума звериной мощи Чу Ваньнин был уже на грани помешательства, обе его руки бессильно лежали на холодном камне, а полностью открытое Мо Жанем тело трепетало от возбуждения и боли.
Мо Жань хрипло и тяжело дышал, его голос был полон похоти, а зрачки широко открытых глаз черными и глубокими, словно бездонные колодцы. Он обхватил ладонью лицо Чу Ваньнина и, развернув в профиль, снова спросил:
— Здесь? Да?
Большая налитая кровью головка уперлась в то самое место, глубоко скрытое в теле Чу Ваньнина и хватило одного толчка, чтобы его закрытые глаза тут же широко распахнулись.
Тело под Мо Жанем прошила волна дрожи, однако большие руки тут же крепко обняли его, а потом ухо Чу Ваньнина обжег горячий сбивчивый шепот:
— Не двигайся, золотко, я сейчас кончу… ах…
Кончая, Мо Жань тихо и хрипло застонал, после чего мощная струя густых любовных соков излилась в самые потаенные глубины тела Чу Ваньнина.
— Ваньнин, тебе приятно? Я ведь смог доставить тебе удовольствие?
Какое-то время Чу Ваньнин не мог не только ничего ответить, но и даже выругаться как следует.
Он давно уже утратил способность ясно мыслить и просто лежал, широко раздвинув длинные стройные ноги, между которыми повсюду была сперма его ученика…
Впоследствии они часто занимались этим снова в зале приемов: на троне, на полу, и на ступенях, и даже просто у стены. Дикость и необузданность Тасянь-Цзюня были разрушительны и почти убийственны.