Так что уже на следующий день один из старших учеников-последователей вынужден был доложить о происходящем Му Яньли…
— Хозяйка Цитадели, уже вся площадь занята простыми людьми, которые во всеуслышание жалуются на несправедливость по отношению к Пику Сышэн. Как вы думаете, не пора ли выйти и что-то им сказать?
Со скучающим выражением лица Му Яньли ответила:
— Нет необходимости что-то им объяснять. Люди подобного сорта только и могут, что воздух сотрясать. Поорут немного, а как почувствуют, что могут нарваться на неприятности и навлечь на себя всеобщее осуждение, тут же сами уйдут.
— Но сейчас там уже… — ученик замялся, — за стеной у ворот собралось больше тысячи человек.
Это заявление немного потрясло Му Яньли:
— Больше тысячи?
Она грациозно поднялась с кушетки для курения[287.2] из красного палисандра и, ступая по толстому ковру из шкур, подошла к окну."
"Му Яньли посмотрела на резную решетку с причудливым орнаментом, украшавшую окно, после чего ее взгляд скользнул дальше на площадь перед воротами Цитадели Тяньинь, которая сейчас казалась огромным белым полем.
Между бровями Му Яньли пролегла глубокая морщина.
Ее личный ученик с особой осторожностью сказал:
— И так уже два дня. Никто не уходит, наоборот, люди все прибывают.
Му Яньли: — …
— Хозяйка Цитадели, как нам быть?
Му Яньли поджала губы. Прежде, чем она успела ответить, за ее спиной раздался нежный, как яшма, мужской голос:
— Не можешь скрыть, не скрывай.
Отодвинув жемчужный занавес, в комнату неспешно вошел Ши Мэй.
— Старший мастер.
— Почему ты пришел? — Му Яньли еще больше нахмурилась. — Разве ты не должен охранять Тасянь-Цзюня?
— Осколки духового ядра уже полностью вплавились в его сердце, но очнется он еще не скоро, — Ши Мэй подошел к окну и равнодушно взглянул вниз. — Кажется, и впрямь пришло очень много людей, и, похоже, им действительно нечем заняться.