В этой толпе не было видно фигуры Чу Ваньнина… После его нападения на место казни в Цитадели Тяньинь, куда Чу Ваньнин и Мо Жань могли пойти? Допустим, после того, как Мо Жаню столько раз вскрыли сердце, он точно не жилец, а вот что с Чу Ваньнином?
Остался охранять новый могильный холм Мо Жаня или же, как и в прошлой жизни, просто ушел вслед за ним?
Любое из этих предположений заставляло его нервничать, в глубине души Ши Мэй испытал смутное беспокойство. Отвернувшись от окна, он направился в соседнюю комнату во внутренних покоях.
— Куда ты? — спросила Му Яньли.
— Пойду посмотрю, в каком состоянии Тасянь-Цзюнь, — ответил Ши Мэй, а после паузы продолжил. — Хочу поразмыслить над способом побыстрее его разбудить. Как только он очнется, можно будет снова открыть Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти… и тогда никто не сможет нас остановить.
Тонким длинным пальцем он провел по руне[287.8] Цитадели Тяньинь, и дверь в тайные комнаты с грохотом отворилась.
Вся эта потайная комната была покрыта льдом и окутана туманом, на самой вершине в серо-голубой каменный свод был вмурован кусок нефрита, через который струился чистейший белый свет. Прямо под этим куском нефрита стоял хрустальный гроб, в котором постоянно поддерживалась низкая температура.
"— Тасянь-Цзюнь, Мо Вэйюй… — позвал он своим глубоким голосом. Его взгляд опустился на магическую формацию в районе его солнечного сплетения, в которую вливался свет из висевшего над ним нефрита. — Ты спишь слишком долго, не пора ли уже очнуться ото сна?
Естественно, его слова не возымели никакого эффекта: глаза Тасянь-Цзюня были по-прежнему закрыты, а губы бескровны.
— Духовный поток слишком хаотичен, — Ши Мэй приложил руку ко лбу Тасянь-Цзюня, тщательно прислушался к внутренним ощущениям, после чего, в задумчивости уставившись на это красивое бесстрастное лицо, спросил, — тебе снится кошмар?
Конечно, находящийся в забытьи человек ничего не ответил.
Ши Мэй погладил его по лбу, на который упали несколько косо срезанных прядей.