Что было, то было.
Он не скажет, что сожалеет, и он не скажет, что проиграл.
Даже если он весь в чужой крови, а все родственники и близкие люди против него, он сам выбрал этот путь, и какой бы тернистой ни была его дорога, он, стиснув зубы, пойдет дальше.
Но под этим безбрежным небом, посреди этой снежной бездны, в этом месте, где никто его не увидит и никто не узнает… Тасянь-Цзюнь очень долго стоял, заложив руки за спину, прежде чем, наконец, сделал нечто такое, чего никто не мог от него ожидать… он опустился на колени.
На том самом месте, где Чу Ваньнин пал в сражении, он встал на колени и поклонился до земли.
Один поклон.
Два поклона.
Вплоть до трех поклонов.
Когда Тасянь-Цзюнь поднял голову, стало видно, что под капюшоном его ресницы покрылись инеем, а выражение лица было очень серьезным и торжественным. Никто не знал, о чем он тогда думал. После этого он поднялся с таким видом, будто совершил то, что всем сердцем стремился сделать много лет. В полном молчании он отряхнул от снега черную одежду и направился к самому мощному духовному источнику на горном хребте Куньлунь.
Теперь, когда император вступил в игру, никто в этом мире не мог его остановить. Ши Минцзин не ошибся с выбором: среди людей он обладал не только самой мощной духовной энергией, но и внушающей благоговение, совершенно непревзойденной врожденной способностью к совершенствованию.
Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти будут открыты.
Глава 290. Пик Сышэн. Рождение двух цветков зимней сливы на одном стебле
Сюэ Мэн лежал на земле.
Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем из белой пелены снегопада вышел человек с зонтиком из красной промасленной бумаги и подошел к нему. Сюэ Мэн прищурился, пытаясь разглядеть кто это.
— Мэй…
Сюэ Мэн чувствовал себя таким изможденным, что пробормотав лишь первый слог его имени, второй так и не смог выговорить.
— Да, это и правда я, — Мэй Ханьсюэ был немногословен, и просто помог ему подняться с земли.
Сюэ Мэн привалился к его плечу, но вместо того, чтобы попытаться уйти, спросил:
— У тебя есть вино?
— Нет, — ответил Мэй Ханьсюэ.