Мо Жань перехватил протянутую руку Ши Мэя и сказал в спину уходящему Чу Ваньнину:
— Это просто царапины и синяки, Учитель, а ваш барьер в этом месте продержится максимум пока горит палочка благовоний[221.1], а духовных сил вы за это время израсходуете немерено. Вы…
Чу Ваньнин не оглянулся. Стоя в потоке света, льющегося из наполовину открытых ворот, он сказал:
— В таком случае я сделаю все возможное, чтобы продержаться эту палочку благовоний.
Мо Жань хотел еще что-то возразить, но Ши Мэй остановил его.
— Сюэ Мэн, — позвал Чу Ваньнин.
— Я здесь, Учитель.
— Когда я больше не смогу поддерживать барьер, подменишь меня. Только не надо держаться до последнего. Как только почувствуешь, что силы уходят, сразу попроси уважаемого главу занять твое место.
Сюэ Чжэнъюн тут же отозвался:
— Отличная идея, лучше поддерживать его по очереди.
Непрерывно подпитывая своей духовной силой все три защитных барьера, Чу Ваньнин обратился к Сюэ Чжэнъюну:
— Есть еще один вопрос, которым я должен обеспокоить уважаемого главу.
— Говори.
Чу Ваньнин процедил сквозь зубы:
— Поговорите с той толпой отбросов, что прячется за нашими спинами.
— …А если они не выйдут?
— Тогда пусть сидят и ждут смерти, когда мертвецы прорвутся через храмовые ворота, — отрезал Чу Ваньнин. — Вот увидите, с такой мотивацией они не смогут отказаться.
Задумчивый Сюэ Чжэнъюн прошел мимо Наньгун Сы, который с мрачным выражением на лице уставился на половинку замка в своей руке.
По идее, если Наньгун Чанъин что-то приказал, ни один человек в мире не мог заставить духа водяного дракона поступить иначе. Как подобное вообще могло произойти?..
Когда Сюэ Чжэнъюн спросил, кто готов принять вызов и сражаться на передовой, первой отозвалась Е Ванси:
— Я готова.