Так он узнал, что часть его души возродилась в другом мире. Также до него дошли новости о Ши Мэе, о Сюэ Мэне, Е Ванси и Наньгун Сы, которые давно почили в этом мире.
Узнал он и кое-какие новости о Чу Ваньнине.
Хуа Биньань посылал ему очень короткие письма и, казалось, берег слова словно золото. Кроме того, Тасянь-Цзюнь на дух не переносил острый, словно жало скорпиона, почерк Хуа Биньаня.
Но эти письма стали для такого живого мертвеца, как он, самой большой надеждой, похожей на глоток воздуха для человека, тонущего в морской пучине.
Иногда он чувствовал что, должно быть, сошел с ума.
В сумерках слуги подавали ужин. Ему нравилась эта суета, поэтому после своего возрождения он приказал всем слугам собираться на ужин в главном зале. Лениво возлежа на мягком троне, он смотрел, как они едят, и время от времени спрашивал их, какова на вкус их еда.
В былые дни Тасянь-Цзюнь не любил читать, но в эти годы, когда рядом с ним никого не осталось и не с кем было коротать долгие ночи без сна, чтобы разогнать тоску он вынужден был перелистывать бумажные книги и просматривать бамбуковые дощечки. Пристрастившись к чтению, он открыл для себя, что разбирать слова[292.6] даже весело.
Например, если ему хотелось, чтобы кто-то съел жареный в масле рис, он мог цветисто загнуть:
— Давай, для этого достопочтенного вкуси раскат весеннего грома[292.
Или если ему хотелось заставить человека пожевать шпинат, он говорил:
— Пригуби чашу красноклювого зеленого попугая[292.8].
Заставить неграмотного читать само по себе трудное дело, а если этот неграмотный еще и так этим увлечен, тут напрашивается лишь один вывод: других радостей в его жизни просто не осталось.
Когда оживленный пир был в самом разгаре, прибыл посыльный с новостями:
— Ваше величество, старший великий мастер тоже вернулся.
— Один?
— Вместе с главой Цитадели Тяньинь, госпожой Му.
Отщипнув от лежащей на серебрянном подносе пурпурной грозди виноградинку, Тасянь-Цзюнь со скучающим видом сказал:
— Тогда пусть не торопятся, этот достопочтенный наслаждается отдыхом.
Посыльный продолжил:
— Кроме того, старший великий мастер просил передать вашему величеству одну настоятельную просьбу.