Не поранься.
— Эту фразу я должен был сказать Учителю, — стиснув зубы, Сюэ Мэн продолжил: — Не волнуйтесь, ваш ученик уже не тот, что раньше, я продержусь.
Он сможет выдержать это.
В этом мире он столько лет держался изо всех сил, что это давно стало привычкой, и теперь уже эта привычка поддерживала его и помогала двигаться вперед. После стольких дней в кромешной тьме, теперь, когда он вновь смог увидеть своего наставника, у него не было причин не продержаться.
— На столько лет я оставил тебя одного, прости меня… — выдохнул Чу Ваньнин.
Голос все еще звенел в ушах, но отец-наставник был уже далеко.
Слезы наконец потекли из глаз Сюэ Мэна.
Мужчине в его годы стыдно лить слезы, и пусть даже ливень скрыл его позор, он был не в силах скрыть дрожь плеч и покраснение глаз."
"Тасянь-Цзюнь внутри формации впал в буйство. Ярко вспыхнув, формация пошла трещинами, словно лед на озере Тяньчи. Разрушение массива почти достигло критической отметки! Стало очевидно, что император вот-вот сломает формацию и вырвется наружу, но в этот момент вспыхнувший алый огонь крепко связал его.
Сюэ Мэн встретился взглядом с Тасянь-Цзюнем:
— Сдавайся. Я не позволю, чтобы он исчез передо мной во второй раз.
На этих словах он почти исчерпал все свои духовные силы. Вены на его шее запульсировали, взгляд стал тверже железа.
— Младший соученик[304.1], прежде ты был немного лучше и смог побить меня.
Старший из Мэй Ханьсюэ среагировал почти мгновенно. Испуганно вздрогнув, он нахмурил брови и закричал:
— Цзымин! Что ты делаешь?!
В тот же миг за спиной Сюэ Мэна вспыхнуло алое бушующее пламя. Яростно вскрикнув, он выбросил вперед ладони, и тут же пламя распространилось по формации, в которой был заключен Тасянь-Цзюнь. Казалось, тысячи пронзающих сердце огненных стрел великой скорби переплелись, сформировав четыре цепи, которые сковали Тасянь-Цзюня!
— А-а!
Глаза Тасянь-Цзюня вылезли из орбит, запрокинув голову, он глухо застонал.