Его белая одежда затрепетала на злом ветру, когда среди бескрайних снегов Куньлунь он поднялся и повернулся спиной к толпе людей.
Какое-то время никто не мог понять, что он собирается делать.
— Осталась лишь небольшая брешь, — чуть повернув голову, сказал Чу Ваньнин. Усилившийся ветер подхватил широкие рукава его одежд и растрепавшиеся черные волосы. — После того, как я уйду, закройте ее, и покой этого мира будет сохранен.
— …
Повисла мертвая тишина. Потом, видимо, до людей дошел смысл его слов и они начали громко кричать:
— Уважаемый наставник!
— Наставник Чу!
От ужаса у Сюэ Мэна волосы встали дыбом.
— Учитель! Учитель!!!
Но заснеженная дорога была слишком скользкой, а он так спешил, что поскользнулся и упал. Черные влажные глаза, похожие на глаза загнанного зверька, со страхом и болью уставились на Чу Ваньнина.
— Учитель…
Услышав его голос, Чу Ваньнин обернулся и издали взглянул на него.
— Прости меня, — в конце концов сказал Чу Ваньнин.
«За что простить?»
Зрачки Сюэ Мэна сузились от ужаса. Казалось, ему в темечко вонзилось сверло и в образовавшуюся дыру кто-то насыпал снег и ледяную крошку прямо в его мозг."
"«За что простить?! Простить его за отношения с Мо Жанем? Простить за то, что обманывал его? Или за то, что…»
Горло сжалось, и он тяжело сглотнул слюну.
«Или все-таки за то, что…»
— Не надо! Не уходите! — Сюэ Мэн окончательно сломался и, встав на колени посреди заснеженного поля, зарыдал в голос.
Слезы непрерывно текли по его измазанному кровью лицу, оставляя за собой белые дорожки.
Казалось, что эти душераздирающие рыдания с кровью вырываются из глотки человека, нутро[309.7] которого разорвано, растерзано и разбито на мелкие кусочки.
— Не бросайте меня... вернитесь! Вы все, вернитесь назад!
Стоя на коленях, он выл как зверь.
Ему больше не подняться.
— Пожалуйста… вернитесь…
«Что у меня еще осталось?
Отец. Мать. Старший брат. Друг.
Даже Лунчэн разбит вдребезги.
Вернитесь.
Не забирай с собой мою последнюю опору.
Учитель… умоляю…»
Но Сюэ Мэн не знал, что Чу Ваньнин уже мертв.