Исполненное величия восходящее солнце сияло все ярче. На рассвете, который наконец наступил, он сказал дракону:
— Летим на гору Наньпин. Я хочу увидеть его.
Зловредный дракон[310.5], который настроился нести всякую чушь, вскинул голову и растопырил усы, но в итоге так больше ничего и не сказал.
На самом деле он прекрасно понимал, куда собирался вернуться его хозяин и кого хотел там найти. Прежде чем они совершили рывок в небеса, под грозный рык дракона Чу Ваньнин оглянулся и окинул взглядом раскинувшиеся под ними горы и реки.
По бескрайнему небу плыло множество облаков. В погоне за золотисто-алым светом с заснеженной дороги Куньлунь он наконец примчался сюда… в этот далекий край, где только что прошел моросящий дождь[310.6].
Мо Жань пообещал, что сможет вернуться. Поэтому он поверил ему и отправился в то место, где они расстались, чтобы встретиться с ним вновь.
— Как думаешь… те золотые лучи могут быть его вернувшимися душами?
Заложив вираж в пелене облаков, светоносный дракон проворчал себе под нос:
— Ты меня спрашиваешь? А у кого тогда мне спросить?
— Как думаешь, эти души смогут вернуться в его тело?
Дракон неохотно ответил:
— Возможно…
Вскоре на горизонте показалась гора Наньпин.
— Человек, которого ты ищешь, здесь?
Чу Ваньнин не ответил.
— В этом месте я оставил нетленное тело Мо Жаня, — его пальцы невольно задрожали, — значит, если его душа сможет вернуться, тогда…
Сначала он хотел сказать, что тогда он обязательно встретит его здесь, но хотя эти слова вертелись у него на языке, он так и не смог произнести их вслух.
А что если его здесь не будет?
Он все еще хотел сохранить этот лучик надежды, но не мог твердо озвучить свое заветное желание.
Вот только сердце бумажного дракона было создано из травы и дерева, поэтому, покачав головой, он спросил:
— А если он не вернется?
— …
— А если те золотые лучи рассеются, прежде чем достигнут этого места?
— …
— А если…
Чу Ваньнин резко обернулся. Хотя его взгляд был очень злым, но глаза предательски покраснели:
— Тогда я сожгу тебя и похороню вместе с ним.