Благодаря защите госпожи Ван удалось сохранить жизни большинства учеников и старейшин и теперь, когда бедствие миновало, эта школа смогла восстановить и приумножить свою силу и влияние.
Таким образом, после перетасовки и изменения баланса сил в мире совершенствования Пик Сышэн неожиданно взлетел и вошел в тройку сильнейших духовных школ. Закат школы превратился в ее рассвет. Больше никто не мог распоряжаться судьбой Пика Сышэн, пользуясь его бедностью и плачевным положением.
— Молодые господа Мэй, уважаемый хозяин ожидает вас на тренировочной площадке.
На Пике Сышэн как раз настало время для утренних занятий, и большинство учеников упражнялись на учебном полигоне, а на площадке для тренировок с мечом было пусто и тихо. Лишь одетый в роскошные одежды мужчина, заложив руки за спину, в одиночестве стоял перед резными перилами из белого нефрита и смотрел вдаль, на заросли орешника у подножия горы и скрытый за облачными вершинами мир смертных.
Старший и младший братья Мэй шагали по заново выращенной зеленой траве, которая еле слышно шуршала под их ногами.
Услышав звук их шагов, мужчина, не поворачивая головы, выдохнул:
— Пришли?
— Пришли.
— Давно вас жду.
Младший Мэй Ханьсюэ не смог сдержать смех:
— Цзымин, почему ты так говоришь?
Мужчина обернулся. Это действительно был Сюэ Мэн. Он был так же красив, но, несмотря на немного надменный вид, на его лице все еще лежал отпечаток юношеской незрелости. Когда он увидел братьев Мэй, напряжение, сковавшее его черты, слегка ослабло, а в глазах появилось немного прежней беспечности и невинной простоты.
— О, вы просто не представляете, как я устал за эти дни.
Убедившись, что вокруг нет никого из его школы и братья никого не привели с собой, Сюэ Мэн тут же расслабился и глубоко вздохнул.
— Старейшина Сюаньцзи по восемь раз на дню наставляет меня по части этикета и правил приличия, как будто прежде я никогда их не изучал. Я теперь даже по-человечески с ним поговорить не могу.
— Пф… кхэ-кхэ… — не в силах сдержаться, младший Мэй Ханьсюэ поспешно прикрыл рот рукой и отвернулся."
"Сюэ Мэн смерил его раздраженным взглядом и, потеряв терпение, выпалил:
— Смейся, если очень хочется, не притворяйся, что кашляешь.