— Ах, тогда и правда жаль, — подавальщик с сожалением поскреб в затылке. Похоже, он был искренне восхищен новыми блюдами, что теперь подавались в этом заведении. Даже когда он отошел уже довольно далеко, все еще можно было расслышать, как он бормочет себе под нос: — В любом случае, это ведь любимые блюда героев, спасших мир… можно же было хотя бы из любопытства попробовать…
Чу Ваньнин: — …
Мо Жань: — Пфф!
— Над чем смеешься? — взглянув на него, спросил Чу Ваньнин. — Это так смешно?
— Да нет, — глаза Мо Жаня потемнели.
"Сказав это, он повернул голову и посмотрел на ликующую толпу на улице. Буря утихла, и яркие фейерверки людских надежд вновь расцвели в небе этого бренного мира. Женщины выбирали румяна и украшения, а также покупали обернутые в красную бумагу подарки к новогодней ночи. Мужчины, как обычно, собирались вместе перед ярко сияющими во мраке празднично украшенными столами ночных закусочных, чтобы пропустить по кувшинчику вина и поболтать.
Громко визжа, мимо пробежала стайка ребятишек, которые, похоже, играли в какую-то новую, неизвестную ему игру. На одном из малышей была надета маска, а все остальные, словно кролики, улепетывали от него со всех ног и беспрестанно галдели:
— Не дай ему поймать себя! Ха-ха-ха, не дай ему себя изловить!
Мо Жань сидел, лениво подперев щеку рукой.
Он вдруг удовлетворенно выдохнул:
— И правда хорошо.
Подняв голову, он посмотрел на ярко сияющий в вышине Пик Сышэн и повторил:
— Правда хорошо.
— …Не так уж и хорошо, — возразил Чу Ваньнин. — Ты же слышал, как Сюэ Мэн звал нас.
Мо Жань какое-то время молчал, но потом все-таки с улыбкой сказал:
— Конечно, но если бы мы и правда решили остаться здесь, то опять поставили бы его в неловкое положение.
— Я знаю, — отозвался Чу Ваньнин.
После того, как подали некоторые из заказанных блюд, Мо Жань принялся за еду, тихо брюзжа себе под нос:
— Все-таки Сюэ Мэн в душе все еще немного ребенок. На самом деле так, как сейчас, лучше для всех. Если мы вернемся на Пик Сышэн, то неприятности будут следовать одна за другой.