Ваньнин, я постоянно думал о том, что хочу вернуться к тебе, — Мо Жань поднял глаза и прямо взглянул на него, — вот почему я смог вернуться.
В мерцающем свете фонаря, качающегося над их головами, Чу Ваньнин всматривался в бездонные черные глаза человека напротив и чувствовал совершенно недостойную мягкость в сердце. Он до сих пор не смог привыкнуть к этому чувству слабости, поэтому торопливо отвернулся.
— На самом деле есть еще одна важная причина, — с улыбкой продолжил Мо Жань.
— Хм?
— Прекрасные костяные бабочки — лишь наполовину демоны.
— Значит, когда ты сказал мне уходить, на самом деле ты не был уверен в том, что сможешь возродиться… — сказал Чу Ваньнин.
Взглянув в чуть прищуренные глаза человека напротив, Мо Жань сообразил, что сказал что-то не то, и невольно запаниковал. Слегка откашлявшись, он попытался сменить тему разговора:
— О, а эта рыба весьма недурна на вкус.
Но разве мог он так легко одрурачить Чу Ваньнина? Глядя на него в упор, он сказал:
— Если бы ты в итоге не смог вернуться, то, добравшись до горы Наньпин, я увидел бы все то же холодное мертвое тело.
Услышав его мрачный тон, Мо Жань не смог этого вынести и низко опустил голову. Закусив губу, он какое-то время молчал, прежде чем поднять голову и честно ответить:
— Да.
— …
— Я не хочу, чтобы ты умирал. Неважно, жив я или нет.
Глядя на покрасневшие уголки глаз Чу Ваньнина, было видно, что ему сейчас очень больно, но при этом он хотел скрыть это за злостью.
В мерцающем свете фонаря он хрипло сказал:
— Я знал, что, возможно, лгу тебе, но даже если бы ты затаил обиду и винил меня за это, я все равно не мог просто смотреть, как ты умираешь.
После этих слов он вдруг закрыл глаза и его ресницы задрожали.
— Я уже видел это в двух жизнях.