Но сейчас вся жизнь крутилось вокруг “палаточного городка” в которой и прибыла армия Лунного Ручья. Трех погрузочных судов хватило, чтобы перебросить их с левой фаланги западного фронта вглубь завоеванных у Ласкана степей.
Все последние три года, благодаря диверсии, совершенной в долине Делфи и Ярости Смертного Неба, в которое, все же, поставили сердце Ана’Бри, в масштабных сражениях (а не местных, в которых принимала участие армия Лунного Ручья) армия Дарнаса методично и целенаправленно теснила Ласкан вглубь своих регионов.
Хаджар, слегка задержавшись на трапе, посмотрел на северо-восток. Туда, где далеко на горизонте возвышались горы. Некогда в них жили Да’Кхасси.
Теперь же там обитали какие-то жуткие летучие твари, названия которых Хаджар понятия не имел, да и знать особо не хотел.
Пока особого пепла хватало, чтобы твари не покидали гор, его это не особо волновало. К тому же регион был все так же закрыт для полетов как Дарнаса, так и Ласкана.
Вряд ли даже корабль класса “Ярость Смертного Неба”, в сопровождении десятка линкоров, сможет пробиться через годы.
А еще, по слухам, те огромные изваяния, что стерегли горы Да’Кхасси, сошли со своих постаментов и ушли стеречь стены Ласкера. Столицы Ласкана.
Так что, то пророчество, что сойдут каменные гиганты оберегать родину, оказалось истиной. И это несколько нервировало Хаджара.
Он все еще помнил слова “Древа Жизни”.
"“Ты умрешь от того, кто не был рожден”.
Это клеймо тянулось, вот уже несколько десятилетий, следом за Хаджаром.
Что же до палаточного городка, то назвать его таковым язык не поворачивался. Это действительно была военная столица. С каменными укреплениями фортового типа. Изрезанная траншеями. Утыканная стеллами с защитными артефактами, создающими исполинских размеров купол. Со складами с десятками тысяч пушек, миллионами ядер и десятками миллионов стрел.
Здесь стояла жуткая вонь от пороха, пота и конского навоза. Хотя, кроме коней, имелись и другие ездовые животные.
В небе же застыли у наспех возведенных небесных причалов тысячи кораблей и жемчужиной среди них — огромная, тенью накрывающая обширную территорию “Ярость Смертного Неба”.
Сейчас она выглядела даже больше, чем прежде. Двенадцать мачт. Полторы тысячи орудий с каждой стороны, располагались на девяти палубах.
Каждая из пушек — артефакт ручной работы.