Перед глазами проплыли черные круги.
Замотав головой, он взмахнул рукой и вытащил из пространственного кольца одну маленькую пилюлю. Чин’Аме все же не обошелся без подарка и оставил с ним три пилюлю “Горячего Сердца”.
Человеческая и драконья алхимия сильно отличались, но Хаджар надеялся, что после нескольких десятилетий, прожитых им с сердцем дракона в груди и после практики в технике медитации “Пути Среди Облаков”, пилюля не отправит его к праотцам.
Хотя, так или иначе, у него не оставалось выбора. Если он не примет это восстанавливающее средство, то потеряет сознание от дикого истощения, вызванного перемещением при помощи “Шага Белой Молнии” сразу четырех адептов за пределы Ласкера.
Своеобразный рекорд…
Тяжело дыша, обливаясь потом, Хаджар смотрел на то, как перед ним сгущались тени.
— Ублюдки! — ночь прорезал истошный женский вопль, постепенно переходящий в рык полный ярости и гнева. — Всех вас я разорву собственными руками!
Отнять у матери ребенка… тот, кто осмелиться на это, обзаведется врагом, более грозным, неустанным и неудержимым, нежели любой зверь или даже бог.
Перед Хаджаром появилось шестеро людей. От каждого из них веяло силой большей, чем когда-либо до селе встречал Хаджар среди простых адептов.
Впрочем, словосочетание “простой адепт” было к ним абсолютно неприменимо.
Все шестеро находились на уровне Великого Героя. Хаджар чувствовал их волю, слившуюся с энергией и мистериями. Чувствовал, как каждым своим вздохом и шагом они могут изменить ход истории, оставив в нем свою лепту.
Вот в чем заключалась сила воли.
Как бы пафосно и глупо это не звучало. Когда он человек становился настолько могущественен, что мог гнуть ветви дерева, корнями, уходящими в прошлое, а кроной — в будущее.
Одного из шестерых Хаджар узнал. Остальные же были скрыты от него тенями и кроме их аур, Хаджар не был способен что-либо разглядеть.
Интриганы — интриганы до самого конца. Личность большинства Великих Героев оставалась секретной информацией, так что перед Хаджаром раскрыли лишь того, кого он уже встречал — Танигеда Облачного.
Все в тех же доспехах, с боевыми перчатками на руках, рыжебородый, рыжеволосый с голубыми, почти синими глазами.
Впереди же шестерки стояла величественная в своей ярости и гневе женщина. Белые одежды, атласная кожа нежно-постельного оттенка, белые волосы ниспадали ниже талии. Высокая, даже выше Хаджара, в каждом её движении чувствовалась власть и могущество.