— И каждый из них произносил нашим посланником первое услышанное им имя.
— И что после этого?
— Слишком много вопросов, Северный Ветер. Я уважаю тебя, как воина Зимы. Того, кто однажды, после того, как падет на полях своей войны, будет сражаться со мной плечом к плечу в бесконечных битвах и пить лучшую брагу на нескончаемом пиру. Не позорь себя, мой будущий брат. И не позорь нашего братства. Произнес имя, которое услышал.
Хаджар посмотрел на огромную фигуру. Груда железа в которой… он совсем не чувствовал присутствия плоти… хотя бы такой же “искусственной” как у Хельмера или Фреи.
Имя ветра было не трудно услышать. Оно всегда кружилось рядом.
И Хаджар произнес его.
И Рыцарь Зимы услышал.
— Это действительно истинное имя, — вынес он свой непререкаемый вердикт.
— И что теперь?
— Теперь ты принесешь клятву.
— Кому?
— Себе, мой будущий брат. Ибо нет для идущего по пути клятвы более верной и так же лживой, чем та, что он приносит сам себе.
Глубоко… слишком глубоко для человека, который только что содействовал тому, чтобы отнять у матери трехлетнего ребенка.
Впрочем, достаточно об этом.
— Принеси клятву своей кровью, самому себе, воин Зимы, что никогда не расскажешь того, как ты услышал это имя и не поведаешь это имя никому другому. Ни живому, ни мертвому, ни прошлому, ни настоящему, ни будущему. Ни реальному, ни вымышленному. Ни тому, что в четырех мирах, ни тому, что между ними. И эта тайна уйдет вместе с тобой дальше, среди бесконечности звезд и троп между ними.
За пафосными речами Рыцаря крылась вполне себе обычная клятва о неразглашении.
Хаджар принес её именно в той формулировке, которую обозначил Рыцарь.
После этого становилось понятно, почему племени Карнака так боялись истинных имен — они не признавали кровавой клятвы. И понятно, почему никто не мог обучить напрямую истинным именам — лишь указать направление поиска.
Так, как это сделал Черный Генерал или Первый Император Драконов.
Все они, когда-то, приносили клятвы. Может быть народу богини Дану, может ей самой или её посланникам.
— До встречи, мой будущий брат. Я жду того часа, когда мы будем вечно биться с тобой и пировать.
После этого очередная пурга скрыла Рыцаря в доспехах и, вскоре, Хаджар вновь остался один на перекрестке четырех дорог.
— Вечная битва, да? — прошептал он. — Значит так выглядит ад для всех солдат?
После этого, так и не дождавшись ответа, в неба поднялась синяя птица Кецаль.