Кто знает, что еще за артефакты приволокли с собой Ласканцы. Всякое могло быть…
— Мне кажется, уже начала, — Хаджар указал рукой на тени, сгущавшиеся вокруг лагеря дозорных.
Отбрасываемые солнцем, стремящимся к пику своего небесного пути, они вытягивались длинными лентами. Камни, скалы, уступы и трещины, которые их отбрасывали, преображались. Они терялись среди мерцания тьмы, пологом летящей по воздуху.
И, когда тени вытянулись настолько, что стали напоминать потусторонний лес, то из двумерных, плоских, как бумага, они стали приобретать форму.
Сперва вспенились пузырями, а затем из пузырей начали складываться очертания. Очертания людей. В разорванных доспехах. Сохраняя абсолютную тишину, они медленно двигались в сторону лагеря.
И, по мере того, как первая линия теней продвигалась чуть дальше, за их спинами поднимались другие. И так, пока все плато не было заполнено жуткими силуэтами павших в битвах воинов.
Хаджар, учитывая его прошлое, да хотя бы недавнее, связанное с сектой Лунного Света, уже давно перестал просыпаться в холодном поту от того, что во сне за ним пришли те, кто пал от его меча.
Но, даже он, не знал, чтобы с ним произошло, если среди такого же темного воинства, идущего в его сторону, стояли бы те, кто не заслуживал смерти, но был убит.
Убит его собственными руками.
Возможно, он поступил бы точно так же, как Ласканские дозорные.
Сперва, чувствуя, что-то неладное, из палатки вышел Повелитель средней стадии — самый “развитый” из всей группы.
Когда спало наваждение, то, вооружившись копьем, он бросился на тех, кого когда-то уже успел убить. Но, как бы не он старался, какие бы техники не использовал, тени лишь множились. И, в отличии от ударов Повелителя, их удары оставляли следы.
Не в физическом плане, разумеется, а на энергетическом теле адепта. Что, пожалуй, даже страшнее.
На шум битвы вышли и другие дозорные.
Несколько секунд адепты сражались с тенями умерших от их рук, но когда всем стало понятно, что эта битва бессмысленна и беспощадна (причем по отношению к живым), то… адепты побежали.
Побежали так, что только пятки сверкали.