— Что? — переспросил парень, делая шаг назад. В этой тишине, шорох его обуви о асфальт, показался оглушающим. — Я тебе нравлюсь? — в голосе Арне прозвучало нечто похожее на неверие смешанное с сарказмом. — Действительно? А не ты ли говорила, что я могу нравиться лишь дурам и отношения со мной это все равно, что вступить в грязь?
Я все же обернулась к Арне и заметила, как парень напрягся. На хмуром лице залегло несколько маленьких морщинок и сильные ладони сжались в кулаки. Казалось, что Арне вот-вот превратится в статую из непробиваемого камня.
"— Я знаю, что наговорила тогда много грубых вещей, — хотелось опустить голову, но я, наоборот, вздернула подбородок, боясь, что в ином случае, я сорвусь теряя свое показное спокойствие. — Но многое во мне с тех пор изменилось.
— Ты жутко непостоянна, — Арне скривил губы. Вновь он стал все тем же, незнакомым мне парнем. Грубым и холодным. — Если мы начнем отношения, что будет потом? Ты внезапно опять изменишь свое решение и скажешь, что я ничтожество с которым тебе противно находиться рядом? Куда же, Клоди, делись твои убеждения насчет меня? Испарились? А ты уверена, что они потом не вернутся?
— Если после тех моих слов, твои чувства ко мне охладели, то просто бы так и сказал, — я говорила спокойно, слегка прикрывая глаза, но внутри, острыми коготками, скреблись кошки.
Все, на этом моменте, воображаемая плотина моего спокойствия, рухнула и чувства нахлынули жутким цунами, погребая под собой самоконтроль.
Арне за мной не пошел. Лишь однажды обернувшись, прежде чем отойти на достаточно дальнее расстояние, я увидела очертания его фигуры, все еще стоящей там, на набережной, около заграждения.
Toi l'attrape-reves, tu le sais bien ouais,
Comme l'on vit on reve,
Et comme l'on reve on devient!
Toi qui, veille sur nos nuits,
Je te dis merci, petit morceau de lune.
Oui toi, qui gardes bien en vie
Tous nos secrets, nos reves dans tes plumes.