— Куда идешь? А как же поздороваться со своей подругой? Или ты возомнила себя чуть ли не королевой всей земли? — я фыркнула на ее слова и все же обошла девушку, продолжая неторопливо шагать вдоль дорожки. — Да чтоб ты знала, я лучше тебя!
— Конечно, — я и не стала спорить с девушкой. Кто угодно лучше меня.
— Конечно? — возмущенно переспросила девушка. Она пошла за мной и я понадеялась, что ей скоро надоест. — Знаешь, куда засунь свой сарказм? — я фыркнула услышав ее слова. Никакого сарказма в моем тоне не было.
В груди больно кольнуло. Забрать себе Арне…
— Спасибо, но сама его себе забирай, — я говорила безразлично, но в голове возникла мысль, что этим двоим, действительно, вместе будет лучше. — Или не забирай. Мне все равно. Просто, исчезни, Женевьева. Я не хочу с тобой разговаривать. Ты куда-то ехала? Вот и отлично. Вызови такси и поезжай дальше.
— Да как ты смеешь, так со мной разговаривать? — взвизгнула девушка и толкнула меня в плечо. Я подняла на нее хмурый взгляд и брезгливо скривила губы. Женевьева была пьяна и несла всякую чушь, явно не понимая, что вырывается из ее рта. Зато ее желчь и ненависть, насквозь пропитали голос и голубые глаза, теперь казавшиеся мне не более чем льдом на замерзшем озере.
— Ты пьяна, — пробормотала я, отворачиваясь от девушки. — Иди домой и проспись. Мерзко смотреть.
— Ненавижу, — очередной визг и опять удар в плечо, но на этот раз более сильный. Не удержавшись на месте я попятилась в бок и, запутавшись в собственных ногах, скользнула вниз.
Дальше все происходило слишком быстро и я не смогла уловить каждое мгновение того события, чему была безгранично благодарна. Я полетела на край дороги и мимо проезжающая машина, слепя глаза фарами, подхватила меня еще в воздухе. Острая боль в ноге и вот меня опять отбросило вперед. Словно в замедленной сьемке, я смотрела на то, как приближается бетон и, пытаясь защитить голову, выставила руки вперед.
Хруст костей. Адская, тошнотворная боль. Безгранично холодный мрак.
***
Есть люди, которым не ведома любовь и ласка родителей с самых первых дней рождения. Находясь в ежовых рукавицах и воспитываясь исключительно строгостью, они, со временем, приобретают леденящую душу отстраненность. Эмоции утихают, уступая место хладнокровию.