Но опять же, разве одержимость не является просто еще одной формой крайней ненависти?
— Имеет ли история, которую ты мне только что рассказал, отношение к тому, что я подслушала из разговора Джонатана и Сильвер?
Его взгляд неохотно оставляет мой шрам, встречаясь с моим.
— Возможно.
— Уф. Эйден! Дай мне что-нибудь.
— Я дал. — его губы кривятся в ухмылке. — Если ты будешь хорошей девочкой.
— Дай угадаю, это включает в себя секс с тобой?
Его ухмылка становится шире.
— Я буду тем, кто будет трахать, но да, милая.
Я прищуриваюсь, глядя на него.
Все это уловка. Вынос мозга. Что-то, что он использует в своих играх. Если я хочу знать правду и каким-то образом остаться невредимой, тогда мне нужно договориться о том, как выйти из его правил.
Он не получит всего.
Уже нет.
— Нет.
Он поднимает бровь, но его руки сжимаются в моих волосах.
— Нет?"
"— Если я буду следовать твоим условиям, ты получишь все, что захочешь, и, возможно, никогда больше ничего мне не расскажешь.
— Условие, — повторяет он, будто ему нужно услышать слова, чтобы поверить в них.
— Да. Каждый раз, когда ты рассказываешь мне лакомый кусочек, ты можешь прикоснуться ко мне. Кстати, это включает в себя оральный секс.
Его левый глаз дергается.
— Что заставляет тебя думать, что я соглашусь на это? Я могу заставить тебя раздвинуть ноги для меня в любое время, когда захочу, милая.
Высокомерие этого гребаного ублюдка.
Тем не менее, я сохраняю свою улыбку на месте, проводя кончиками пальцев по твердым выпуклостям его пресса.
— Конечно, можешь, но помнишь, что я говорила об оболочке? Если ты будешь настойчивее со мной, чем сейчас, то заставишь эту оболочку раздвинуть для тебя ноги.
Он убирает мою руку со своего пресса, и его левый глаз дергается.
Я определенно задела его за живое.
Мы смотрим друг на друга долгими секундами. На этот раз я не съеживаюсь.
На этот раз я не простой солдат. Я генерал в битве, которую он пытается выиграть.
Напряжение потрескивает в воздухе, и мурашки покрывают более ранние мурашки. Все, чем я могу дышать, это его опьяняющий аромат. Все, что я чувствую, это пульс моего запястья в его руке.
— Ну что? — я нарушаю смертельную тишину. — Что это будет? — спрашиваю я.
Его губы растягиваются в жестокой ухмылке.
— Хорошо сыграно, милая. Действительно, хорошо сыграно.