— Это о Громове? — мой голос становится резче. — Это о тех, кто нас преследует? Ты знаешь, кто они, правда?
— Пока нет, но тебе лучше не лезть.
— Ты издеваешься? Это моя жизнь, Марат! Я имею право знать, что происходит!
Машина резко останавливается, меня бросает вперед. впивается в грудь. Я ловлю ртом воздух, как рыба на суше, и смотрю на него с испугом. Его взгляд холодный, но в нем есть что-то ещё. Что-то, что заставляет меня замолчать.
— Твоя жизнь — это то, что я сейчас пытаюсь сохранить, — произносит он тихо, но отчетливо.
Он тяжело вздыхает, его раздражение почти ощутимо в воздухе. Я отворачиваюсь к окну, кусая губу. Его слова — это стены, холодные и непроходимые. Я чувствую, как между нами поднимается стена, но она не защищает, а отгораживает.
— Это не честно, — шепчу я спустя несколько минут, голос звучит сломлено. — Ты все знаешь, а я… Я даже не понимаю, что происходит.
Он молчит. Я знаю, что он слышит меня, но не отвечает.
Машина резко останавливается у старого кирпичного дома. Фары освещают облупленный фасад и разбитые окна. Я сижу тихо, но внутри все кипит. Куда он меня привез? Я смотрю на Марата, ожидая объяснений, но он, как всегда, молчит. Его лицо напряженное, угрюмое. Выйдя из машины, он обходит ее, открывает мою дверь и кивает:
— Пошли, — бросает коротко, будто нет времени на разговоры.
Я выхожу, но ноги едва слушаются. Дом выглядит заброшенным, пустым, будто здесь давно никто не жил.
— Это что, твоя конспиративная квартира? — спрашиваю с сарказмом, но в голосе больше страха, чем уверенности.
— Безопасное место, — отвечает он, как будто это исчерпывающий ответ. — Сейчас это главное.
Мы заходим в подъезд. Лестница скрипит под ногами, запах сырости и пыли бьет в нос. Марат идет уверенно, как будто знает каждую трещину на стенах.
Марат достает ключи, открывает дверь и заходит первым. Его движения быстрые, резкие. Он осматривает квартиру, проверяет окна и замки, его лицо остается каменным, словно это привычная рутина. Потом он кивает мне:
— Заходи.
Я переступаю порог, осматриваясь. Комната минималистична до предела: диван, стол, пара стульев.